— Не на улицу. К твоей маме, — поправила Марина. — Ведь именно ей ты обязан всем. Вот и получишь возможность возвращать долг лично, круглосуточно и с совместным проживанием. Думаю, она будет счастлива.
— Ты сама не осознаёшь, что творишь! — Артём начал нервно ходить по комнате. — Дети останутся без отца!
— Дети останутся рядом с человеком, который относится к ним и к их матери с уважением. Видеться с тобой им никто не запретит. Я не собираюсь мстить. Я всего лишь навожу порядок в собственном доме и убираю из него всё лишнее.
— Лишнее? Ты назвала меня лишним?
— А как ещё назвать человека, который двенадцать лет изображал хозяина квартиры, не принадлежавшей ему? — усмехнулась Марина. — Ты был пассажиром без билета, Артём. Причём ехал первым классом и ещё возмущался качеством обслуживания.
— Я содержал вас! — закричал он.
— Содержал? Давай посчитаем честно. Значительную часть денег ты отдавал своей матери. Дом, детей, покупки, врачей и школу в основном тянула я. Сложи расходы, вычти свои переводы и посмотри на результат. Уверена, итоговая цифра тебя сильно удивит.
Артём открыл рот, собираясь возразить, но подходящих аргументов не нашёл. Уверенность, на которой держалась вся его власть, рассыпалась за несколько секунд, словно замок из сухого песка.
Окончательная развязка произошла в светлой трёхкомнатной квартире на третьем этаже — той самой, что когда-то принадлежала бабушке Марины.
— Мамочка, а где теперь будет жить папа? — спросила Лера, крепко прижимая к груди плюшевого зайца.
— У своей мамы, у бабушки, — мягко ответила Марина. — Он сам выбрал такой вариант.
— Мы сможем иногда приходить к нему? — поинтересовался Денис.
— Конечно. Когда папа захочет спокойно провести с вами время, вы сможете встречаться. — Она посмотрела на сына. — А насчёт того видео… Ты поступил предусмотрительно, хотя тайно записывать людей всё-таки нехорошо.
— Я тогда сам не понимал, зачем включил камеру, — признался мальчик. — Просто подумал, что иначе потом папа скажет, будто ничего подобного не говорил.
— Умный у меня сын, — Марина ласково потрепала его по волосам. — Весь в дедушку.
Николай Сергеевич приехал в тот же вечер. Он привёз два пакета продуктов, корзину фруктов, набор инструментов и свою привычную ироничную улыбку.
— Принимай помощь новосёлам, — произнёс он, ставя яблоки на стол. — Сейчас полку закреплю, шкаф соберу и дверцу на кухне отрегулирую. А бывшему зятю, если случайно встречу, передам самый горячий привет.
— Уже бывшему, папа, — улыбнулась Марина.
— Значит, привет будет ещё горячее, — рассмеялся отец. — Знаешь, дочка, правильно, что ты не стала затягивать. Ошибиться может каждый человек. Настоящая беда начинается, когда вокруг чужой ошибки годами строят собственную жизнь. Ты этого делать не стала. Увидела всё как есть и приняла решение.
— Мне всё равно было страшно, — честно сказала она.
— Смелость вовсе не означает отсутствие страха, — ответил Николай Сергеевич, доставая из ящика отвёртку. — Смелость — это когда страшно, но ты всё равно поступаешь правильно. Именно это ты и сделала.
— А что было бы, если бы я его простила?
— Простить можно почти любого, — задумчиво произнёс отец. — Прощение нужно в первую очередь твоему сердцу. Но возвращаться к человеку, который тебя не уважает, — совсем другое дело. Для этого нужно обладать очень короткой памятью. К счастью, память у тебя моя — крепкая.
Артём позвонил поздним вечером, когда дети уже спали. Его голос заметно дрожал — от злости, растерянности или страха остаться одному.
— Марина, прекращай этот цирк. Я… я готов подумать над своим поведением.
— Думать следовало раньше, — устало ответила она. — Твой поезд уже ушёл, а ты остался на платформе с билетом, срок которого закончился вчера.
— Хватит говорить загадками! — сорвался он. — У меня здесь даже ужин приготовить некому. Мать целыми днями меня воспитывает!
— Вот и сейчас ты говоришь только о еде и бытовом обслуживании, — спокойно заметила Марина. — Ни слова о детях. Ни одного слова обо мне. Ты даже в такой момент не слышишь самого себя.
— А что я, по-твоему, должен сказать? — растерялся Артём.
— Ничего, — ответила она. — Ты ведь сам выбрал именно это слово. Помнишь? «Тебе — ничего». Вот и придерживайся своей позиции. Хоть раз доведи сказанное до конца.
На другом конце линии наступила тишина.
Артём не сумел ответить, потому что отвечать было нечего. Человек, привыкший подсчитывать чужие обязанности, впервые остался один на один со своими собственными долгами. И неожиданно выяснилось, что считать их намного сложнее.
— Денис, Лера, завтрак готов! — позвала Марина следующим утром, расставляя тарелки на новой кухне.
— Мам, ты сейчас грустная? — спросила Лера, забираясь на высокий стул.
— Нет, солнышко. — Марина ласково коснулась её щеки. — Иногда облегчение сначала очень похоже на печаль. Но у меня именно облегчение.
— А что значит «облегчение»? — нахмурилась девочка.