— Кофе опять не сварен? — недовольно бросил Денис, нервно постукивая пальцами по пустой чашке. — Вообще-то нормальная женщина ради своего мужчины встаёт раньше.
Катя стояла на кухне в шесть утра, едва разлепив глаза после тяжёлой поздней смены. На плите потрескивала яичница, в мойке высилась гора вчерашней посуды, которую Денис клялся помыть ещё вечером. Сам он уже был собран на работу: выглаженная рубашка, аккуратно уложенные волосы, довольный вид человека, который пришёл не домой, а в заведение и остался недоволен сервисом.
В ушах Кати всё ещё звенел гул больничных коридоров, под глазами темнели следы бессонной ночи. Она молча сняла сковороду с огня, подошла к столу и поставила перед Денисом пустую тарелку — без завтрака, без кофе, без хлеба.
— Это ещё что такое? — нахмурился он.
— Это специальное меню для тех, кто путает любимую женщину с обслуживающим персоналом, — тихо ответила Катя. — Ты мне даже предложения не сделал, а уже решил, что получил бесплатный домашний сервис?
Денис тогда ничего не сказал. Только презрительно хмыкнул, развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью. Катя осталась одна на кухне и долго смотрела в окно. В какой момент она вообще позволила себе оказаться в таком положении?
Они познакомились зимой, в небольшом кафе рядом с её работой. Денис подсел к ней с двумя стаканчиками кофе и той самой улыбкой, из-за которой хотелось верить, что впереди наконец-то будет что-то хорошее.
— Вы выглядите так, будто второй капучино вам сейчас жизненно необходим, — сказал он тогда. — Позвольте угостить.
Первые месяцы Денис казался почти идеальным мужчиной: встречал её после смен, накрывал зонтом во время дождя, утром писал короткое «Доброе утро, солнце». Он умел слушать, вовремя кивать, придерживать дверь и говорить именно то, что хотелось услышать. Катя, уставшая от прошлых отношений с холодными и равнодушными мужчинами, очень быстро оттаяла.
Сначала он остался ночевать «случайно». Потом задержался на выходные. Потом в её шкафу появилась отдельная полка для его вещей, в ванной — его бритва, а у входной двери — ещё одна пара кроссовок.
— Ну какой смысл мне дальше платить за съёмную квартиру, если я и так почти всё время у тебя? — пожал плечами Денис. — Это же разумно.
Кате тогда и правда показалось, что в этом есть логика. Ей нравилось готовить ужин на двоих, выбирать красивые тарелки, прислушиваться вечером к звуку ключа в замке. Денис при друзьях часто её хвалил:
— Вот, мужики, смотрите — идеальная женщина. И готовит, и убирает, и ещё работать успевает.
Друзья завистливо присвистывали, а Катя смущённо улыбалась и краснела.
Но спустя четыре месяца она внезапно заметила: коммунальные платежи оплачивает только она. Продукты покупает она. Стиральный порошок, шампунь, бытовую мелочь — тоже она. Даже бензин, когда возила Дениса по его делам на своей машине, оплачивала Катя. А он тратил деньги исключительно на себя: новые кроссовки, абонемент в зал, пятничные посиделки с друзьями в баре.
Каждый раз, когда Катя осторожно заводила разговор о деньгах, Денис отвечал почти одной и той же фразой:
— Ну ты же сама понимаешь. Я откладываю. На будущее. На наше с тобой будущее.
И Катя снова замолкала.
Только это «будущее» всё никак не приходило, а настоящее становилось всё тяжелее. Денис уже даже не пытался делать вид, что участвует в домашних делах. Носки лежали возле дивана, чашки с засохшим чаем стояли на подоконнике, на столе оставались крошки от бутербродов. Вечером он просто проходил мимо Кати с пакетом чипсов, падал на диван и включал приставку или бесконечно листал телефон.
— Денис, ты посуду помоешь? — спрашивала Катя.
— Ага, потом, — отвечал он, не отрываясь от экрана.
Но его «потом» всегда означало «никогда».
Катя возвращалась с работы без сил, становилась к плите, бралась за тряпку, запускала стирку. А вместо обычного «спасибо» всё чаще слышала:
— Снова макароны? Я тебе что, студент?
— Почему рубашка не выглажена? Мне завтра в офис.
— Ты могла бы вставать немного раньше и готовить нормальный завтрак.
Она проглатывала это молча. Убеждала себя: он устал, у него сложная работа, у всех бывают тяжёлые периоды.
Но окончательно её выбил из колеи один вечер, когда к Денису пришли друзья. Катя стояла на кухне, резала салат и невольно слышала разговор из гостиной.
— Дэн, ты, конечно, шикарно устроился, — громко рассмеялся кто-то. — И квартира есть, и женщина хозяйственная.
— А я вам что говорил, — самодовольно ответил Денис. — Повезло мне. Катя всё сама делает, я вообще бытовухи не чувствую. Живу как на курорте.
Мужчины дружно засмеялись. Громко, уверенно, одобрительно.
Катя замерла с ножом в руке. Разрезанный помидор медленно растекался соком по доске. Внутри словно начала подниматься холодная вода — от горла вниз, к самому животу.
«Не чувствую бытовухи». Значит, он не чувствует и её. Не замечает её усталости, бессонных ночей, её зарплаты, которая уходит на общий холодильник и его удобство. В тот момент Катя впервые ясно поняла: для него она не любимая женщина. Она — прислуга, у которой в придачу есть своя квартира.