Он продолжал стоять посреди прихожей и смотреть на жену. Марина прекрасно видела, чего он ждёт. Что сейчас она сама подойдёт, попросит прощения, скажет, что вспылила и была неправа. Как делала раньше.
Но Марина просто прошла на кухню.
Села за стол, включила ноутбук и вернулась к работе. Патентную заявку всё ещё нужно было закончить и отправить заказчику.
До самого вечера Андрей просидел в комнате. Нарочито демонстрируя своё недовольство, он не выходил и не разговаривал с женой. Продолжал ждать.
Вечером Марина сама постучала к нему.
— Андрей, нам необходимо поговорить.
Он мгновенно оживился.
— Ну давай. Я тебя слушаю.
— Я подумала и решила, что нам стоит какое-то время пожить раздельно.
Муж изумлённо посмотрел на неё.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Нам нужно пожить отдельно. Я хочу разобраться в своих чувствах. Думаю, тебе тоже полезно всё обдумать.
— Ты это серьёзно? И всё из-за тёти Алины?
— Нет, Андрей. Дело совсем не в тёте Алине.
Он долго сидел молча, затем равнодушно пожал плечами.
— Ладно, как скажешь. Тогда поеду к маме. Побуду у неё недельку-другую. Ты успокоишься, остынешь и сама позвонишь.
Андрей начал собирать сумку. Делал это неторопливо и уверенно, словно отправлялся в короткую командировку. Он нисколько не сомневался, что очень скоро вернётся обратно. Сложил бритву, зарядное устройство, три рубашки и джинсы. Все остальные вещи спокойно оставил в шкафу.
Спустя неделю раздался звонок от Светланы Павловны.
— Марина, что за спектакль ты устроила?! Сколько ещё это будет продолжаться?! Андрей спит у меня на раскладушке! В совершенно пустой комнате! У меня собственный распорядок! Мне тяжело! Немедленно забери его домой!
— Светлана Павловна, — спокойно ответила Марина, — обсуждать с вами наши отношения я не намерена. Если Андрей захочет мне что-то сказать, он вполне способен позвонить самостоятельно.
— Да как ты смеешь…
Марина завершила разговор.
Андрей так и не позвонил.
Прошла неделя, затем вторая, потом третья. Марина занималась переводами, ходила за продуктами, а по вечерам устраивалась с книгой на любимом кухонном подоконнике.
В квартире было удивительно спокойно.
И однажды она поймала себя на неожиданной мысли: мужа ей совершенно не не хватает. Одиночество не мучило её. Напротив, она ощущала облегчение.
Впервые за четыре года Марина могла приготовить себе именно то, что любила сама, а не очередное блюдо из списка того, что предпочитает «Андрюша». Она достала любимую кружку, поставила её на стол и больше не прятала в шкаф. Могла работать глубокой ночью, не опасаясь потревожить мужа. По субботам спокойно спала до десяти, и никто не стучал в дверь спальни, требуя объяснить, почему она ещё не поднялась.
Ей было по-настоящему комфортно.
И это неожиданное открытие одновременно радовало и немного тревожило.
Во второй половине октября Марине позвонила Алина Павловна.
— Здравствуйте, Марина. Это Андреева тётя беспокоит. Помните меня?
— Конечно, Алина Павловна. Как у вас дела?
— Хорошо, спасибо. Я сняла комнату. Живу теперь у одной пенсионерки, в её квартире. Плачу пятнадцать тысяч. Хозяйка замечательная женщина, мы с ней по вечерам даже в лото играем. Пенсия у меня, конечно, скромная, зато я недавно устроилась в библиотеку на половину ставки. Теперь денег вполне хватает.
Она ненадолго замолчала, затем продолжила:
— Марина, я ведь ещё хотела вас поблагодарить. Искренне. Если бы тогда осталась у вас, наверняка продолжала бы сидеть без дела и жалеть себя. А так обстоятельства заставили действовать, искать выход. И оказалось, что я ещё на многое способна.
— Алина Павловна, мне очень приятно это слышать. Я действительно рада за вас.
— А вот Света… — женщина тяжело вздохнула. — Света теперь и на меня обижается. Считает, что я её предала, потому что ушла и оставила одну разбираться с вами. Мы с ней с того дня почти не общаемся.
В начале ноября, примерно через месяц после памятного происшествия, к Марине приехал Андрей.
Один, без матери.
О своём визите заранее не предупредил. Просто позвонил в дверь, и Марина открыла.
За прошедшие недели он заметно похудел. На лице появилась небритая щетина. Муж стоял на пороге и словно не решался переступить его.
— Марина, можно нам поговорить?
Они прошли на кухню и сели за стол.
Андрей долго подбирал слова, рассеянно вращая в руках солонку.
— Марин, мне у мамы совсем плохо. Она постоянно меня пилит. С самого утра до ночи. То питаюсь неправильно, то сплю не так, то на работу собираюсь не по её правилам. Постоянно твердит, что я бесхарактерный, что не умею жену контролировать.
Он замолчал, затем задумчиво продолжил:
— Знаешь, я ведь тут много думал. Она со мной всю жизнь так обращалась. С самого детства. Всегда требовала полного послушания. Во всём без исключения. А я привык её слушаться. Мне казалось, что иначе и быть не может. Я даже не умею по-другому.
Марина ничего не ответила. Она ждала продолжения.
