Я подняла на него глаза, действительно посмотрела на него, и впервые за весь день он выглядел усталым.
Он сел рядом со мной на кровать, поставив тарелку между нами. Долгое время мы не разговаривали.
Наконец он вздохнул.
«Она переступила черту, не так ли?»
«Джейк, она переступила черту бульдозером», — сказал я.
Его губы сжались. Он медленно кивнул, как будто уже знал, но ему нужно было услышать это вслух.
«Не знаю, почему я замер», — признался он. «Я слышал ее. Я знал, что она перешла черту. Но я просто сидел там».
Я наблюдала за ним, ожидая.
Он выдохнул, уставившись на свои руки.
«Наверное… Я столько времени потратил на защиту Мэдисон, что уже не знаю, на чем остановиться».
Вот она. Правда.
Джейк так долго оправдывал Мэдисон, что уже перестал сомневаться, верит ли он в это.
«Тебе не обязательно иметь ответы прямо сейчас, Джейк», — мягко сказала я. «Но если ты уже чувствуешь себя так… не игнорируй это. Хорошо?»
Он кивнул, глаза потемнели от чего-то, чего я раньше в нем не замечала.
Может быть, сомнение. Может быть, принятие.
Мы сидели в тишине, делили имбирный торт, как в детстве.
А потом он полез в карман и достал скомканный конверт.
Тот самый, который я отдал им раньше.
Он положил его на кровать между нами.
«Я не могу взять это, Хлоя. Не могу, если не знаю, куда мы с Мэдисон отправимся. А тебе это понадобится, сестренка. Ты тоже выходишь замуж».
Дело было не только в деньгах. Речь шла о гораздо большем. И впервые за долгое время мы были просто Хлоей и Джейком. Не сестра, пытающаяся спасти его, не брат, пытающийся защитить свой выбор.
Только мы.
И этого было достаточно.