После звонка я положила телефон на диван и взяла книгу, чтобы почитать. Но как только я перевернула страницу, я услышала голоса. Телефон был по-прежнему подключен.
«Ты действительно думаешь, что эта ерунда с проклятием все еще работает?» раздраженно спросил отец Майкла.
Не задумываясь, я тут же нажала на кнопку записи.
Она рассмеялась. «Это работает каждый раз. Посмотрите на нее! Ее бизнес и так буксует, а Майкл так закручен в заботах, что едва соображает. И я положу этому конец, когда разорю ее индейку».
«Хватит, Марианна», — ответил он. «Ты уже отпугнула достаточно хороших женщин от наших сыновей».
«Если они не подходят моим мальчикам, я сделаю то, что должна», — сказала она холодным тоном. «Я знаю, что для них лучше».
У меня свело желудок. Я закончил разговор, чувствуя себя оцепеневшим, и мысленно повторял ее слова. Все эти странности — спущенное колесо, плохие отзывы — дело ее рук. Никакого проклятия не было. Это все ложь, извращенный трюк, чтобы контролировать ее сыновей и их жен.
В тот вечер я сидела напротив Майкла, сжимая телефон дрожащими руками. «Майкл, — начала я, — мне нужно, чтобы ты кое-что услышал».
Он посмотрел на меня, его брови сжались в кулак. «Что случилось?»
Я нажала на кнопку «play», и голос его матери заполнил комнату.
Майкл выглядел ошеломленным, его глаза перебегали с телефона на меня, пока он пытался осмыслить услышанное. «Это… это должно быть ошибкой», — заикаясь, произнес он, в его голосе звучало недоверие. «Она не… моя мать никогда бы…»
Я взял его за руку. «Майкл, я все подслушала. Она пыталась разлучить нас».
Наконец он посмотрел на меня, его лицо было исполнено решимости. «Я должен услышать это от нее. Я должен услышать правду от них обоих».
Мы приехали в дом его родителей поздно вечером. Отец Майкла открыл дверь, удивленно глядя на нас. «Майкл, все в порядке?»
Майкл протиснулся мимо него, его лицо было бледным от гнева. «Где мама?»
Лицо его отца опустилось, и он сделал шаг назад. «Майкл, пожалуйста, успокойся».
«Я спокоен», — сказал он, его голос был напряжен. «Но мне нужны ответы, папа».
Марианна растерялась и перевела взгляд на мужа, который не встретил ее взгляда. «О чем ты говоришь?»
Майкл протянул мне телефон. «Я слышал тебя, мама. Вы с папой говорили о проклятии. Говорили о том, что ты… вмешиваешься. Отпугиваешь женщин, заставляешь их думать, что они прокляты».
Ее лицо сменило притворное замешательство на жесткое, расчетливое выражение. «Майкл, я не знаю, что ты думаешь, что слышал, но…»
«Ты знаешь, что ты сказала, Марианна», — спокойно перебил его отец, подавшись вперед. «Нет смысла отрицать это».
Она бросилась на него, сверкая глазами. «Не смейте!»
«Не смею?» Его отец покачал головой, выглядя усталым и измученным. «Я много лет держал рот на замке. Наблюдал, как ты прогонял всех женщин, которых любил Майкл или его братья. Наблюдал, как ты лжешь, саботируешь, играешь с чужими жизнями только потому, что считаешь, что знаешь, как будет лучше. Это продолжалось достаточно долго».
Лицо Майкла сморщилось, когда он перевел взгляд с отца на мать. «Так это правда?» — прошептал он. «Все?»
Слезы потекли по ее лицу. «Я сделала это, потому что люблю тебя, Майкл».
Он сделал шаг назад, качая головой. «Это не любовь. Это контроль».
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Следующим заговорил его отец, его голос был усталым. «Майкл, я пытался ее образумить, поверь мне. Но она… она верит, что поступает правильно».
Майкл повернулся к отцу, его голос был полон боли. «И ты позволял ей делать это? Все эти годы?»
Его отец опустил глаза. «Я боялся потерять семью. Я думал, что однажды она остановится. Что ты будешь достаточно сильным, чтобы… освободиться от этого».
Майкл замолчал. Взяв меня за руку, он повел меня к двери. Снаружи он смотрел на звезды, его плечи были опущены в знак поражения. Он взглянул на меня, его голос был едва слышным шепотом. «Мне так жаль. За все это».
Я сжал его руку. «Теперь мы свободны, Майкл. Это все, что имеет значение».
Но пока мы шли к машине, я чувствовал груз прошлого, печаль семьи, разбитой тайнами и ошибочными попытками матери любить. Сердцу Майкла потребуется время, чтобы исцелиться, но мы оставили проклятие и его мать позади.