Кофта. Зарядка от телефона. Паспорт в обложке с нарисованным котом. Зубная щётка в прозрачном футляре.
Это были вещи Лиды.
Костя сел прямо на пол. На холодный ламинат, спиной к стене. И долго смотрел на два пакета у двери. Один — для кошки. Второй — для жены. Переноска стояла между ними, словно черта, которую он сам провёл вчера за ужином.
В горле стало тесно.
Из спальни доносилось тихое мурлыканье. Шуня не знала ни о пакетах, ни об ультиматуме. Она просто лежала у тёплых ног и делала то единственное, что умела лучше всего: наполняла тишину живым звуком.
Костя просидел на полу почти до четырёх. Потом встал, потому что затекла спина и заныло в коленях. Пошёл на кухню. Включил чайник.
Вода внутри зашумела, и ему вдруг показалось, что этот шум похож на мурлыканье. Только без тепла.
Миска Шуни стояла в углу. Пустая.
Он достал пакет с верхней полки. Синий, с нарисованной кошачьей мордой. Насыпал корм. Не как попало, а мерной ложкой, которая лежала внутри пакета. Лида всегда делала именно так. Он видел это сотни раз, но сам не сделал ни разу.
Гранулы звонко застучали по керамике.
Шуня пришла на этот звук спустя минуту. Бесшумно, как всегда. Задела хвостом его щиколотку и села перед миской. Посмотрела на него снизу вверх.
И принялась есть.
Костя стоял рядом, прислонившись к столешнице. Чайник щёлкнул и выключился. За окном начинало светлеть, и серый линолеум казался почти белым.
Лида проснулась от запаха кофе.
Это было непривычно. Костя никогда не варил кофе. Он пил растворимый прямо у раковины, быстро, одним глотком, и уходил.
Она вышла на кухню босиком. Костя сидел за столом. Перед ним стояла чашка, от которой поднимался пар. Вторая чашка была напротив, на её месте. Тоже горячая.
Шуня лежала у Кости на коленях.
Лида остановилась в дверях. Мука с фартука, который она так и не сняла с вечера, осыпалась на пол мелкой белой крошкой.
– Я видел пакеты, – сказал Костя. Голос у него был хриплый, будто севший. – У двери.
Лида молчала.
– Ты правда собиралась уйти?
– Да.
Он кивнул. Провёл ладонью по Шуниной спине. Кошка выгнулась и замурлыкала так громко, что это было слышно даже у порога.
– Прости, – сказал он.
Лида села напротив. Обхватила чашку двумя руками. Кофе оказался горьким, слишком крепким, потому что Костя не знал правильных пропорций. Но она пила и не морщилась.
Шуня спрыгнула с его коленей и подошла к своей миске. Миска была полной. Кошка понюхала корм, посмотрела сначала на Лиду, потом на Костю и снова запрыгнула к нему на колени.
Переноска всё ещё стояла у двери. Пустая.
А пакет с Лидиными вещами Костя разобрал ещё до рассвета.