«Меня мама растила в одиночку, работая на заводе штукатуром. Поэтому я спокойно могла весь день тусить одна на улице, объездила полгорода в возрасте первого-третьего класса, ещё мы с подружками очень любили ходить в большой лес на окраине города и тусить там — однажды с подругой чуть не утонули (она провалилась под лёд, а я ее вытаскивала). Честно говоря, меня удивляет, что я вообще выжила. При том равнодушной мою маму никак нельзя было назвать, просто она все время работала (на работе или халтурила), чтобы нас содержать».
«Еще покойная свекровь рассказывала, как она справлялась. Стирка раз в неделю, а постельное — раз в три недели примерно, если не реже, потому что тяжело. Пол протирала через день, шваброй, это быстро. Работать на заводе она заканчивала в 16:30, по дороге покупались какие-нибудь продукты, чтобы всех накормить и у плиты полдня не стоять. Еда простая, кастрюля щей на неделю, полуфабрикатные котлеты, гречка-макароны. Детей в школу отводили разве что 1 сентября, дальше уж сами, с 7 лет точно. И на больничных с ними никто не сидел, и уроки с ними никто не делал, по кружкам и репетиторам никто не водил».
«Я немного родительского быта успела застать в детстве. В общем, мелкие вещи стирались частично — у майки замыливались подмышки, рукава, низ (если грязный), горловина. Целиком редко — раз в пару недель что ли. Ношенное один день считалось чистым. Вполне нормально было есть ложками из одной сковородки или горшка. Ещё посуда после жидкостей считалась чистой, это я после чая кружки мою в посудомойке, а бабушка и мама полоскали в простой воде».
«О, подмышечники! Мама на меня ворчала, что я дезодорантами одежду порчу, надо подшивать подмышечники, вот она раньше себе такие подшивала, отпарывала, отдельно стирала».
«Я как раз старшая, и всю дорогу на меня навешивали сестер и братьев, причем разница в возрасте у нас была минимальная, пару лет максимум. Нормой было оставить дома ребенка лет шести с трехлеткой и наказывать его потом, если плохо справляется. А потом на меня начали вешать ещё и соседских детей, сидела с ними по несколько часов, бесплатно, естественно, даже попить к себе бегала, отказываться нельзя было».
«Про детскую самостоятельность: мой муж в детстве упал с качелей, встал и получил качелями по затылку. Потерял сознание на какое-то время, еще сутки потом кружилась голова и тошнило (сотрясение, видимо, получил). Никому не рассказал, потому что стали бы ругать».
«Ныне очень модно кричать, что-де бабы обленились, в декрете по полтора года отдыхают-прохлаждаются, то ли дело наши бабки: ребёнку два месяца — и на завод, а дите в ясли. Так вот, моя тетушка работала в таких яслях. Уволилась, не выдержала. Потому как слишком часто приходилось выходить к родителям и сообщать: ваш ребёнок умер. Захлебнулся смесью, уснул и не проснулся, упал с пеленальника. А один умер от голода: про него банально забыли, не посчитали, на крик и внимания никто не обращал. Одного уронила пьяная нянечка. И ни о каких судах даже речи не шло: несчастный случай, новых нарожаете. Не говоря уже о том, что дети весь день были описанные, обкаканные, кричали до грыжи — две нянечки физически не могли позволить себе возиться с 30 (!) детьми, все действия — кормление из бутылочки и иногда переодевание. Хотите снова так?»
«Голову мыть часто не удавалось. Вши были распространенным явлением во всей их школе, никто даже не ужасался, когда они появлялись (ну, понятно, что лечили, но трагедии из этого никто не делал)».
«По рассказам родителей выходило, что мальчиковые игры были достаточно жестокие. Мой отец, например, развлекался тем, что с друзьями кошек в шахту лифта кидал. Были прыжки с гаражей, игры в котловане, драки стенка на стенку. Скатиться с горки вниз головой (так отец получил черепно-мозговую травму с сильной потерей зрения). Один мальчик качался на качелях стоя, второй должен был пролезть снизу, чтобы его не задело».
«На все лето меня отправляли к бабушке в деревню. Там было валом работы. Бабушка колотилась по хозяйству с утра до вечера и нас с сестрой привлекала, приходила в дом смотреть телевизор позже всех, в темноте, когда дедушка уже давно лежал на диване. Умерла бабушка рано, от второго инсульта. Врача ей привезли мои родители, приехавшие на выходные и обнаружившие, что ей плохо. Двум мужикам, которых она обстирывала и кормила, было все равно, что она лежит и хрипит на кровати. Позвонить маме в город тоже никто не догадался. После первого инсульта бабушка еще оправилась, после второго — уже нет».
«Работали городские ИТРы — женщины в разводе с детьми — в 90-е часто в две смены: днём на заводах, в КБ, НИИ и пр., вторую смену стояли за прилавками, мыли подъезды и т. д. Дети часто дома одни были без присмотра — физически некуда было деть. Не знаю ни одной, вспоминавшей это с радостью».