Мне пятьдесят девять. С первой супругой я расстался больше двух десятков лет назад. Устали мы тогда друг от друга до предела: каждый день крики, претензии, вечные выяснения отношений. Дети к тому времени уже выросли. После развода на оставшиеся деньги я купил участок земли и сам, своими руками, поставил небольшой кирпичный дом.
Из жизни своих детей я никогда не исчезал. Сын окончил техникум, теперь работает на заводе наладчиком оборудования. Женился, взял себе двухкомнатную квартиру на вторичном рынке. Дочка получила образование медсестры, вышла замуж за нормального, порядочного парня.
Я помог им выучиться, дал старт, а дальше они уже сами пошли по жизни. С меня денег не требуют, живут по своим возможностям.
Когда остался один, начал понемногу откладывать. Открыл счет в банке и каждый месяц переводил туда часть зарплаты. Плюс подрабатывал на стороне: одному проводку в гараже заменить, другому счетчик установить, третьему что-то починить. Всё, что получал сверху, тоже отправлял в накопления.
Копил я не из жадности и не ради красивой цифры на счете. Просто хотел иметь нормальный запас на старость. Чтобы на пенсии не стоять у аптечной кассы и не считать последние монеты. Чтобы, если вдруг болезнь прижмет или случится беда, у меня были деньги на врачей, лекарства, сиделку и обычную человеческую жизнь.
За двадцать лет строгой экономии там собралась приличная сумма. Для меня это были не просто деньги, а гарантия, что я не стану тяжелым грузом для собственных детей.
Когда мне исполнилось сорок девять, я познакомился с Галиной. Встретились мы случайно — в очереди в районной поликлинике. Пока ждали приема, разговорились.
Она была моей ровесницей. Спокойная, ухоженная женщина с мягким, приятным голосом. Работала Галя в регистратуре, жила скромно, без лишнего шума и показухи.
Мы стали общаться, потом гулять по вечерам. Через полгода она переехала ко мне. И эти десять лет, честно скажу, были самым тихим и ровным временем в моей жизни. Галина оказалась хорошей хозяйкой. Мы понимали друг друга почти без слов. По вечерам возились в огороде, смотрели телевизор, пили чай на веранде. Рядом с ней мне было спокойно и по-домашнему тепло.
У Галины тоже были дети от первого брака. Сын Павел и дочь Светлана. Когда мы начали жить вместе, они уже были взрослыми людьми. Видел я их в основном на Галин день рождения и на Новый год. Приезжали к нам, сидели за столом, поздравляли мать.
И каждый раз я смотрел на них и понимал: мы словно из разных миров.
Павлу сейчас немного за тридцать. Работает он обычным менеджером по продажам в какой-то фирме. Женился на девушке с большими запросами, которая работать не собирается принципиально.
Паша взял неподъемную ипотеку, купил огромную трехкомнатную квартиру в престижном районе, но с голыми стенами. Чтобы сделать ремонт, оформил потребительский кредит. Потом еще и машину взял в автокредит, потому что его супруге, видите ли, статус не позволяет ездить на общественном транспорте.
На семейных посиделках он только и делал, что жаловался. То начальник плохой, то цены в магазинах бешеные, то банки душат платежами. При этом сидел за столом, наливал себе дорогой виски, который сам же привез, и ковырялся в новом айфоне.
Светлане двадцать восемь. Там вообще ветер в голове гуляет. Она постоянно меняла работы, нигде долго не задерживалась. Брала микрозаймы то на новый телефон, то на наращивание волос, то на поездку в Турцию с подругами. А потом пряталась от коллекторов, меняла номера телефонов и рыдала у матери на кухне.
Я слушал все эти вечные жалобы, из вежливости кивал, но в разговоры не вмешивался. Это не мои дети. У них есть родная мать, пусть она с ними и разбирается. Мои же живут скромно, по доходам, и ни к кому с протянутой рукой не ходят.
Я был твердо уверен, что финансовые провалы Галиных детей меня никак не затронут.
Но примерно полгода назад в нашем доме словно погода переменилась. Галина стала задумчивой, часто уходила в спальню и подолгу разговаривала по телефону. Через дверь я слышал отдельные фразы: «Да как же так», «Кошмар какой», «Где теперь деньги брать».
После таких разговоров она выходила с покрасневшими глазами и всем видом показывала, как ей тяжело. Потом за ужином начались разговоры.
— Коля, как же сейчас молодым трудно, — вздыхала она, подпирая щеку рукой. — Пашка совсем с лица спал, весь измученный. Их с женой ипотека просто добивает. Они уже не понимают, как концы с концами сводить. А Светочке опять из банка звонили, судом пугают, описью имущества.
— А что тут сделаешь, Галь, — спокойно отвечал я. — Люди взрослые. Надо было думать раньше, прежде чем такие хомуты на себя навешивать. Паше нужно жену на работу отправлять, а Свете — перестать ездить отдыхать в долг. Жить надо по средствам.
После моих слов Галина обычно замолкала до конца вечера. Я видел, что ей неприятен мой ответ, что она злится, но сам тему не продолжал. Я всегда считал: каждый взрослый человек должен отвечать за свои решения. Но она отступать не собиралась.