Карина поставила тяжелые пакеты с продуктами прямо на деревянное крыльцо, чтобы хоть на секунду освободить руку. Пальцы неприятно ныли, покраснели и почти онемели от тяжести — в магазине она набрала мяса, деревенского творога, йогуртов, фруктов и сладостей сразу на две семьи. Приехать собиралась только утром в субботу, но начальник внезапно отпустил ее за переработки. Карина даже не стала никому звонить — захотелось устроить приятный сюрприз.
Из распахнутого кухонного окна доносился запах жареной курицы, чеснока и свежей выпечки. Позвякивала посуда, где-то вполголоса работал телевизор, слышались женские голоса. Карина толкнула входную дверь — та оказалась открытой. В коридоре было прохладно. Она сняла кроссовки, прошла по деревянному полу в одних носках и остановилась на пороге кухни.
За большим круглым столом расположились трое. Свекровь, Галина Ивановна, спокойно перекладывала себе в тарелку салат из свежих огурцов и помидоров. Золовка Оксана пила чай и лениво листала что-то в телефоне. Рядом с ней сидел ее восьмилетний сын Денис, двумя руками удерживая внушительный кусок румяного мясного пирога. На столе стояла тяжелая чугунная сковорода с остатками поджаристой курицы, тарелка с нарезанной колбасой и сыром, а еще ваза с шоколадными конфетами. Теми самыми конфетами, которые Карина привезла сюда в прошлые выходные.
Карина медленно перевела взгляд в сторону. В углу кухни, на старом продавленном диванчике, отдельно от всех сидел ее сын. Семилетний Матвей. Он сгорбился и смотрел себе под ноги. В руках у него была небольшая пластиковая тарелка. На ней лежала одна вареная картофелина, разрезанная пополам. Без масла, без соли, без зелени. Просто холодная пустая картошка. Матвей отламывал от нее крошечные кусочки и осторожно клал в рот, будто старался жевать как можно дольше.
Карина почувствовала, как по спине и затылку прошел ледяной холод. Она не закричала, не бросилась сразу к ребенку. Просто осталась стоять в дверях и молча смотрела на эту сцену.
Первой ее заметила Галина Ивановна. Она как раз протянула руку за хлебом, подняла глаза и застыла. Рука зависла над столом. Лицо свекрови на мгновение вытянулось, стало напряженным, но почти сразу расплылось в широкой, слишком торопливой и неестественной улыбке.
— Ой, Кариночка! А мы ведь тебя только в субботу ждали! — Галина Ивановна резко поднялась со стула, едва не задев чашку. — Ну что же ты не предупредила? Мы бы вышли, встретили, помогли тебе сумки донести.
Оксана поперхнулась чаем, быстро убрала телефон и обернулась. Денис продолжал жевать пирог, с любопытством разглядывая тетю.
Матвей вздрогнул. Он поднял голову, увидел маму, и в его глазах появилось такое испуганное, затравленное выражение, что у Карины болезненно сжалось внутри. Он не кинулся к ней, не улыбнулся, а только сильнее прижался к спинке дивана и машинально попытался спрятать пластиковую тарелку за собой.
— Отгул дали, — спокойно, почти без интонации произнесла Карина. Она вошла в кухню. — Решила приехать раньше. Продукты привезла.
Галина Ивановна уже засуетилась. Она схватила со стола тарелку с кусками пирога и поспешила к дивану.
— Мотенька, ну чего ты там один сидишь, глупыш? Иди к столу, иди к нам. Вот, пирожок бери, с мясом, свежий. Мама приехала, а ты тут сидишь, словно на весь мир обиделся.
Она попыталась вложить кусок пирога Матвею в руку, но мальчик мотнул головой, отстранился и крепче вцепился пальцами в край дивана.
Карина подошла ближе, мягко, но твердо отодвинула свекровь рукой и села рядом с сыном. Она аккуратно забрала у него из-за спины пластиковую тарелку. Картофелина была совсем холодной, сверху покрылась тонкой крахмальной пленкой.
— Галина Ивановна, — Карина смотрела на тарелку и не поднимала глаз. — Почему мой сын ест на диване? И почему у него только пустая картошка, если на столе стоит курица, салат и пироги?
На кухне воцарилась тяжелая тишина. Было слышно лишь, как за окном гудит шмель, а из неплотно закрытого крана медленно капает вода.
— Да он просто расшалился! — быстро заговорила свекровь, нервно вытирая руки о передник. — Наказан он, Кариночка. Ну ты же сама знаешь мальчишек. Носился по грядкам, клубнику помял. Я ему сказала: «Не бегай», а он не слушает, смеется. Вот я и решила, что сладкого сегодня не получит и за общий стол не сядет, пока не успокоится и не подумает над своим поведением. В воспитательных целях, так сказать. Мы же договаривались, что я за детьми присматриваю.
Матвей еще сильнее прижался плечом к Карине. От него пахло пылью, солнцем и детским потом.
— Мам, я не топтал клубнику, — тихо сказал он, глядя на свои ободранные коленки. — Я только за мячиком побежал. Он сам туда закатился. А Галина Ивановна сказала, что я дармоед и чтобы я шел на диван, не мозолил ей глаза.
— Выдумывает! — вспыхнула свекровь, всплеснув руками. Лицо ее пошло красными пятнами. — Вот фантазер растет! Карина, ты же не станешь верить ребенку больше, чем взрослому человеку? Я ему только добра желаю. Чтобы человеком вырос, дисциплину понимал, а не носился как хулиган без тормозов.