Карина наконец подняла взгляд на свекровь. Галина Ивановна стояла слишком прямо, сжимая в руках кухонное полотенце так сильно, что побелели пальцы.
— А Денис сегодня тоже был наказан? — спросила Карина, кивнув в сторону племянника мужа, который как раз потянулся за новым куском пирога. — Или он за мячом не бегает и на улице никогда не балуется?
— Денис у нас спокойный ребенок, — вмешалась Оксана. Она отодвинула чашку, скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на Карину. — Он по грядкам не скачет. И вообще мама все правильно сделала. Твой Матвей совершенно невоспитанный. Вчера взял машинку Дениса без разрешения, потом хлопал дверьми, пока мы отдыхали.
— Машинку, которая лежала на веранде в общей коробке с игрушками? — уточнила Карина, чувствуя, как внутри натягивается тонкая струна.
— Не важно, где она лежала. Это вещь Дениса. Мой ребенок не обязан делиться, если не хочет. И терпеть эти выходки мы тоже не должны. Мы сюда отдыхать приехали, нервы приводить в порядок, а не бегать за чужим трудным ребенком.
Карина ощутила, как в висках начинает глухо пульсировать тяжелая злость. Она вспомнила разговор, который был всего две недели назад. Как Галина Ивановна звонила ей вечером и ласково щебетала в трубку: «Кариночка, ну что вы с Борей все сидите в душном городе. Мальчик твой совсем бледный. Давайте мы с Оксанкой поедем на вашу дачу? И Мотю с собой возьмем на все лето. Свежий воздух, зелень, ягоды прямо с куста, витамины. А вы с Борей хоть немного отдохнете, вдвоем побудете, в кино сходите».
Карина тогда действительно обрадовалась. Она сильно уставала на работе, отпуск был только в августе, а оставлять Матвея в городе не хотелось. Она сама отвезла их сюда в прошлую субботу. Забила два холодильника продуктами почти до отказа: мясо, рыбу, колбасу, дорогие сыры. Купила детям новые надувные матрасы для речки и набор для бадминтона. Оставила свекрови приличную сумму наличными на мелкие расходы — вдруг понадобится хлеб, молоко или что-то еще в местном магазине.
— Значит, вы не обязаны терпеть моего сына, — медленно, четко выговаривая каждое слово, сказала Карина.
— А как ты думала? — раздраженно пожала плечами Оксана. — Он нам, по сути, чужой ребенок. Мама и так пошла тебе навстречу, согласилась с ним сидеть, взяла на себя такую обузу. Могла бы спасибо сказать, а не устраивать тут следствие из-за какой-то картошки. От картошки еще никто не умер. Раньше люди вообще почти одной картошкой питались.
Галина Ивановна, видимо, поняла, что дочь зашла слишком далеко, и попыталась сгладить ситуацию привычной суетой.
— Оксан, ну зачем ты так грубо. Карина, не обращай внимания, день сегодня тяжелый, жара, давление скачет. Матвей просто немного посидел, успокоился, понял, что был неправ, сейчас мы его нормально накормим. Борщ свежий разогрею, куриную ножку положу. Мотенька, будешь борщик со сметанкой?
Карина поднялась с дивана. Она взяла пластиковую тарелку с одинокой картофелиной и подошла к мусорному ведру. Спокойно, без резких движений, не произнеся ни слова, выбросила картошку в пакет. Тарелку бросила в раковину. Потом повернулась к золовке.
— Ты права, Оксана. Вы не обязаны терпеть моего сына. И больше никто никого терпеть не будет.
Карина подошла к столу, оперлась ладонями о столешницу и посмотрела прямо на свекровь.
— Это вы предложили взять Матвея на дачу. Вы сами позвонили мне, Галина Ивановна. Рассказывали про свежий воздух, витамины и заботу. Если он вам мешал, если вам было тяжело с ним, вы могли позвонить мне в любой день, и я приехала бы за ним через час. Но вы выбрали другое. Вы устроили здесь дедовщину. Вы кормили семилетнего ребенка холодной пустой картошкой в углу, пока сами сидели за столом и ели мясо, купленное на мои деньги.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью своего мужа?! — взвизгнула Оксана, резко вскакивая. Стул с грохотом отлетел назад. Денис испуганно отодвинулся от стола, забыв про пирог.
— Я разговариваю с женщиной, которая сознательно унижает моего ребенка и прикрывает это воспитанием, — тем же ровным голосом ответила Карина. Она посмотрела на часы над холодильником. Половина первого. — Сейчас вы встаете из-за стола и идете в свои комнаты. Собираете вещи. У вас есть ровно два часа.
Галина Ивановна побледнела. Она схватилась за край стола, словно ноги вдруг перестали ее держать, и тяжело опустилась обратно на стул.
— Карина… Ты что такое говоришь? Куда мы пойдем? Мы же договаривались на все лето. У меня давление…
— Договоренность отменяется, — холодно сказала Карина. — В два тридцать я закрываю дом и ставлю его на сигнализацию. Вы идете на станцию. Электричка в город отправляется в 15:10. Дойти до платформы спокойным шагом времени вам более чем достаточно.
Оксана задохнулась от возмущения. На шее и груди у нее выступили неровные красные пятна.
— Ты вообще нормальная?! Выгонять нас на улицу?! С ребенком?! У мамы гипертония, ей нельзя идти по жаре с сумками! Ты не имеешь права нами командовать! Это и дача Бориса тоже, мы его семья!