Я поставила на стол уже пятое блюдо. Баклажаны с начинкой из грецких орехов. Вчера вечером почти два часа возилась с ними: чистила, крутила, жарила, доводила до вкуса. Пальцы до сих пор отдавали чесноком. Артур с недовольным видом подцепил вилкой ломтик помидора, которым я украсила тарелку.
– А это что за трава сверху? – спросил он, прекрасно зная, что это кинза. – Мы такое не едим. Елена, ты бы ещё с газона зелени нарвала. И зачем столько всего готовить? Мы же не на банкете.
Карина тихо прыснула, отпивая сок из стакана. Вадим сидел молча, уткнувшись в планшет. Я вытерла руки о фартук. Четырнадцатый семейный ужин за этот год. Сто сорок четыре выходных за пять лет нашего брака. И каждый раз одно и то же: они сидят за столом, будто важные дегустаторы, а я бегаю из кухни в столовую и обратно.
– Ну, кто-то ведь всё это ест, – негромко сказала я, взяв свою тарелку. – Может, собакам отнести? Или сразу выбросить, раз мы такое не едим?
Я перевела взгляд на Вадима. Он наконец оторвался от экрана и накрыл мою руку своей ладонью.
– Очень вкусно, Лена. Правда.
– Пап, ну разумеется, – хмыкнула Карина. – Тебе что ни поставь, ты всё съешь.
Я начала есть. Молча. Баклажаны и правда получились удачные: немного острые, с приятной кислинкой гранатового соуса. Я ела и смотрела, как Карина лениво ковыряется в тарелке, оставляя почти весь гарнир нетронутым. За пять лет я наизусть выучила их вкусы: Артуру подавай только мясо, Карине – рыбу без единой косточки, моему новому свёкру – всё диетическое и без соли. Хотя, по правде говоря, детям Вадима было всё равно, что стоит на столе. Они приходили не ужинать. Они приходили проверять, не слишком ли прочно я устроилась в отцовской трёшке, не прописалась ли, не начала ли тратить их будущее наследство. Ну что ж, думала я. Пусть смотрят.
После ужина, когда Артур и Карина ушли, Вадим виновато заглянул ко мне на кухню.
– Ты не принимай близко к сердцу, – сказал он, обнимая меня за плечи. – Они просто ещё не привыкли.
«Не привыкли», – усмехнулась я про себя. Пять лет – вполне приличный срок, чтобы привыкнуть. Три часа у плиты только сегодня. Тысячи часов за всё время. А если перевести в деньги, я бы могла нанять целую бригаду профессиональных поваров. Но вместо этого стояла и выслушивала про зелень с газона.
Следующие выходные начались ничуть не лучше. Карина влетела без звонка, с порога сбросила кеды прямо на паркет.
– Ой, Лен, привет! – быстро заговорила она. – Слушай, у нас такая идея. Мы с девчонками хотим устроить пасхальный ужин в стиле «бохо». Нужна красивая посуда, такая винтажная, атмосферная. Я вспомнила про твой серебряный сервиз, которым ты всё равно не пользуешься. Дашь на недельку? Обещаю, всё верну целым.
Я повернулась. Сервиз стоял в горке за стеклом, на самой верхней полке. Двадцать четыре предмета. Тонкая работа, изящные вензеля «Е.К.» – мои инициалы по девичьей фамилии. Последний подарок моей покойной мамы. Раз в два месяца я доставала его, протирала, перекладывала бархатной салфеткой.
– Он не для застолий, Карина, – спокойно сказала я. – Это фамильное серебро, коллекционная вещь. Я не даю его пользоваться.
– Ну блин, Елена Викторовна! – она обиженно надула губы, как ребёнок. – А чего он тогда просто пылится? Толку от него никакого. Тебе-то он зачем? У тебя же даже своих детей нет, кому его потом оставлять?
Во мне будто что-то резко окаменело. Мне пятьдесят пять. Да, своих детей у меня нет. Об этом знали все. Но зачем каждый раз тыкать именно в это больное место?
– Ты можешь разбить чашку, потерять ложку, кто-нибудь зальёт всё воском, – сказала я ровно. – По антикварному рынку его стоимость около девятисот тысяч рублей.
Эту сумму я узнала случайно, когда увидела на аукционе похожий комплект.
– Думаю, ты не готова брать на себя такую ответственность за чужую вещь.
Глаза Карины стали круглыми.
– Ты его оценивала? Собиралась продать?
– Нет. Просто знаю, сколько он стоит, – я улыбнулась и достала из нижнего ящика новый набор ложек из «Икеи». – Вот, возьми. Для «бохо» простота как раз подходит.
Ложки она так и не взяла. Схватила свои кеды и выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. Вечером я услышала, как Вадим кого-то успокаивает по телефону: «Ну это её вещь… Доченька, не обижайся…».
Стыдно мне не было. Я села в кресло и долго смотрела на сервиз. Может, он и правда просто стоит без дела.
День рождения Вадима был в апреле. Ему исполнялось шестьдесят пять. Дата серьёзная. Я готовилась так, будто принимала иностранных послов: скатерти, свечи, домашний «Наполеон», двенадцать коржей. Напитки, мясная нарезка, два вида горячего. Только продукты обошлись в двадцать четыре тысячи триста рублей. Я даже записала эту сумму в блокнот – на всякий случай.
Гости собрались, человек десять. Сослуживцы, родственники, конечно же Артур с Кариной. За столом стоял оживлённый гул, все хвалили еду, квартиру, сервировку.
И тут Артур поднялся с бокалом.