— Я тут подумал и всё лето расписал. Мама поедет в июне, Светка с детьми — в июле, Витя — в августе. Нормально ведь придумал?
Марина сразу ничего не сказала. Она дочистила морковь, аккуратно положила нож на разделочную доску и только после этого выпрямилась.
На кухне, кроме них, сидела Светка — сестра Олега. Она пила чай, лениво листала что-то в телефоне и боковым зрением наблюдала, как её брат распоряжается не своим летом.
— Сам решил? — спокойно спросила Марина.
— А что тут решать? Дача пустует, людям надо отдохнуть. Лето быстро проходит.
— Угу.
— Я уже маме позвонил. Она довольная. С первого июня заезжает и до конца месяца. Воздух свежий, огород, ей полезно.
Марина вытерла руки кухонным полотенцем. Повесила его обратно ровно, угол к углу.
— А меня спросить не надо было?
— А чего тебя спрашивать? — Олег по-настоящему удивился. — Ты же раньше никогда против не была.
Вот именно. Не была. В этом и заключалась вся проблема. Двенадцать лет она не была против.
Дача не появилась из воздуха. Это была дача её родителей — Маринина дача. Участок в шестидесяти километрах от города отец переписал на неё восемь лет назад, оформив дарственную ещё при жизни, чтобы потом никто ничего не делил. Дом они с родителями достраивали, когда Марина ещё училась в институте. Олег появился в её жизни позже, когда на участке уже стояли веранда, колодец и теплица.
За двенадцать лет брака Олег на этой даче забил, кажется, два гвоздя и однажды привёз мангал. Зато каждое лето туда уверенно съезжалась его родня — отдыхать, есть, загорать и командовать.
— Хорошо, — сказала Марина. — А кто будет всех кормить?
— Ну ты же летом дома. Тебе разве трудно?
Светка оторвалась от телефона.
— Марин, ну правда. Мы же свои. Это же не гостиница какая-то.
— Свои, — повторила Марина.
Она убрала нож в ящик и закрыла его тихо, без хлопка.
У Марины накопилось пятьдесят шесть дней отпуска. За три года. Она работала бухгалтером сразу в двух фирмах, редко брала отгулы, переносила дни отдыха на потом. И эти пятьдесят шесть дней в их семье почему-то давно считались не её личным временем, а общим запасом: раз летом не ходит в офис, значит, должна обслуживать дачу.
Прошлым летом она ради интереса подсчитала. С начала июня до конца августа через участок прошло одиннадцать человек. Свекровь жила почти безвылазно. Дети Светки ломали ветки смородины. Витя, брат Олега, приезжал с приятелями на шашлыки и после себя оставлял горы грязной посуды.
За то лето Марина, по собственным подсчётам, приготовила около сорока обедов на компанию. И ни разу не съездила к морю. К морю она не выбиралась уже шесть лет.
— В этом году я так больше не смогу, — сказала она.
— В смысле — не сможешь? — Олег нахмурился. — Что значит не сможешь?
— Не смогу три месяца готовить на всех. У меня тоже отпуск.
— Так ты же и так будешь на даче. Какой ещё отпуск?
— Мой.
Светка усмехнулась.
— Ну вот, началось.
— Что именно началось, Свет?
— Да ничего. Просто раньше ты нормально к этому относилась, а теперь вдруг.
— А теперь что?
Светка не нашла, что сказать. Пожала плечами и снова уткнулась в телефон.
Марина вытерла стол, закрыла кран и вышла из кухни.
За её спиной Олег сказал сестре вполголоса, уверенный, что жена уже не слышит:
— Не бери в голову. Перебесится. Куда она денется.
Марина услышала. И это тоже запомнила.
Вечером того же дня позвонила свекровь.
Олег, как обычно, включил громкую связь. Он вообще любил так делать, считая, что в семье никаких секретов быть не должно.
— Олежек, ты ей там скажи, чтобы укроп не у забора сажала. В прошлом году возле забора посадили — он весь в тени был. Марина не понимает, объясни ей.
— Мам, скажу.
— И помидоры пусть сразу подвязывает. А то ходит, как барыня, будто у неё там всё само растёт.
Марина стояла в дверях. Свекровь её не видела, но говорила так, словно Марина обязана была молча слушать указания.
— И клубнику в этом году не разрешай ей всю на варенье переводить, — продолжала Зинаида Петровна. — Дети приедут, пусть свежую едят. А то наварит банок, и стоят потом.
Клубнику Марина сажала сама. Сама полола. Сама поливала. Восемь грядок, каждые выходные, на коленях.
— Зинаида Петровна, — сказала Марина в сторону телефона. — Добрый вечер.
На том конце повисла пауза.
— А, ты здесь. Ну вот я и говорю — про укроп.
— В этом году я дачей заниматься не буду. Нужен укроп — посадите сами.
— Это как — сама? У меня возраст. У меня спина.
— У меня тоже спина.
— Олег! — голос свекрови сразу стал выше. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Олег замахал рукой, показывая жене, чтобы она не вмешивалась и отошла. Марина отступила в сторону. Но не ушла.
— Мам, ну она просто устала. Всё наладится к лету, — пробормотал он.
— Ты мужчина или кто? Твоя жена хамит твоей матери, а ты стоишь и молчишь. У меня в доме такого никогда не было.
В её доме. Хотя дом был Маринин.