Марина услышала и это. И тоже запомнила.
— Я приеду первого числа, — твёрдо сказала свекровь. — Чтобы всё было готово. Постель, продукты. Я уже немолодая, мне по магазинам тяжело таскаться.
— Мам, до первого ещё две недели, — сказал Олег.
— Вот и замечательно. У вас есть время подготовиться.
Свекровь сбросила вызов первой. Она всегда клала трубку первой.
Спор не закончился. Он просто отложился, как неоплаченный счёт, который всё равно однажды предъявят.
Всю следующую неделю Олег ходил обиженным. Мало говорил, зато часто тяжело вздыхал. По вечерам бросал в воздух фразы вроде: «Семья должна держаться вместе» и «Нормальные люди родных не выставляют».
— Никто никого не выставляет, — однажды ответила Марина.
— А что ты тогда делаешь?
— Я говорю, что в этом году правила на даче будут другими.
— Другими — это какими?
— Узнаешь.
Он фыркнул и ушёл смотреть телевизор.
Марина не стала спорить. Она собирала факты.
Сначала она зашла в банковское приложение. Открыла историю переводов за последние три года. Быстро нашла то, что было нужно: каждый май она переводила деньги — за уголь, за доставку земли, за ремонт насоса в колодце, за новую проводку в доме. Все платежи были с её карты. Назначение перевода она, по привычке бухгалтера, всегда указывала чётко: «ремонт насоса дача», «земля 6 кубов», «электрик дача».
Олег за три года не вложил в дачу ни рубля. Зато прошлой осенью купил себе спиннинг за пятьдесят две тысячи. Чек был в той же истории операций — рыболовный магазин. А импланты, на которые Марина откладывала уже второй год, всё ещё ждали: нужно было около двухсот тысяч, которых постоянно не хватало, потому что то «дача», то «родня», то «лето».
Она выписала расходы в столбик, как делала это на работе. Получилось пятьдесят пять тысяч за год, сто шестьдесят пять тысяч за три года — только материалы и мастера, без учёта её собственного труда. Цифру она запомнила.
Сделала скриншоты. Сложила их в отдельную папку в телефоне. Назвала просто: «дача».
Лена ответила только после третьего гудка.
— О, пропавшая. Что случилось?
— Случилось. Скажи, у тебя путёвка на июль ещё свободна? Та, на двоих, в Геленджик.
В трубке на секунду стало тихо.
— Так. Повтори.
— Путёвка. На июль. Ты весной говорила, что второе место ещё не выкуплено.
— Марина. Ты шесть лет подряд говоришь мне: «В следующем году». Ты сейчас серьёзно или опять перед самым отъездом передумаешь?
— Серьёзно. Бронируй на двоих. Десять дней. Завтра переведу свою часть.
— А Олег? А дача? А твоя свекровь, которая каждое лето там сидит как управляющая имением?
— В этом году дача будет закрыта.
Лена замолчала.
— Закрыта, — медленно повторила она. — Ты сама себя слышишь? Ты двенадцать лет варила на эту толпу. Я к тебе один раз в июле приехала, помнишь? Так твоя свекровь у меня спросила, кто я такая и почему ем её клубнику. Её, Марин. Клубнику, которую ты сама посадила.
— Помню.
— И ты тогда промолчала.
— Тогда промолчала. Сейчас — нет.
— Ну наконец-то. — Лена выдохнула. — Беру. На двоих, десять дней, вылет четвёртого июля. Сейчас скину реквизиты, переводи.
— Скидывай.
— И ещё, — голос Лены стал серьёзнее. — Ты понимаешь, какой разговор дома будет? Они же тебя съесть готовы будут.
— Пусть попробуют.
Через минуту пришло сообщение с реквизитами и подписью: «Геленджик, июль, наш. Даже не думай слиться».
Марина перевела сорок одну тысячу в тот же вечер. В назначении платежа написала: «отдых июль».
Запасной путь у неё уже был готов ещё до начала второго действия.
В субботу Олег сообщил, что свекровь приезжает в понедельник. «Заодно грядки посмотрит».
— В понедельник я работаю, — сказала Марина.
— Ну оставь ей ключи. Она сама зайдёт.
— У неё нет ключей.
— Как нет? Я ей давал.
— Когда?
Олег замялся.
— Ну… весной. Запасные.
Марина поставила половник на стол.
— Запасные ключи от дачи? Те, что висели у меня в прихожей?
— Я думал, вдруг потеряются. Отдал маме на хранение.
Вот оно. Свекровь уже два месяца держала ключи от чужого дома — «на хранение». Без ведома хозяйки.
— Хорошо, — сказала Марина.
Она вышла в прихожую. Второй связки на крючке не было. Осталась только её рабочая — с брелоком в виде божьей коровки.
— Где вторая связка, Олег?
— У мамы, я же сказал.
— А ты у мамы разрешение спрашивал, когда её отдавал?
Он промолчал.
— То есть ты взял ключи от моего дома и передал своей матери. Даже не сказав мне.
— Да что ты завелась? Это мама, а не посторонний человек.
— Это мой дом, а не общий.
— Опять началось: «мой дом». Двенадцать лет вместе, а у тебя всё «моё».
— Дарственная оформлена на меня. До брака. Хочешь — достану документы, почитаем.
Олег махнул рукой и ушёл.
В понедельник свекровь приехала. Открыла дверь своим ключом, устроилась на веранде и уже к вечеру по телефону командовала Светке, что та должна привезти в июле, «раз кухня всё равно будет работать».