Чемодан стоял на кровати распахнутый, словно открытая пасть. Сергей складывал рубашки ровными пачками — одна к другой, будто готовился не разрушить двенадцать лет брака, а отправиться в деловую поездку. Людмила стояла у двери, плечом опершись о косяк, и молча смотрела.
— Ты даже не спросишь, куда я собираюсь, — сказал он, не повернувшись.
— Я прекрасно знаю, куда ты собираешься, Серёжа. Уже четыре месяца знаю. К Кристине, да?
Он на мгновение застыл. Рубашка в его руках слегка помялась, но он быстро разгладил ткань и положил её в чемодан.
— Откуда ты…
— С ноября ты перестал удалять сообщения в телефоне. То ли забыл, как это делается, то ли решил, что уже незачем скрываться.
Сергей медленно развернулся. Он явно ждал слёз, крика, упрёков, может быть, скандала. Но ничего подобного не случилось. Людмила стояла спокойно, и именно это спокойствие тревожило его сильнее любой истерики.
— Люда, я не собирался вот так. Я думал, мы сядем, поговорим по-человечески, всё обсудим.
— Мы и разговариваем по-человечески. Ты собираешь вещи, я наблюдаю. Очень культурно, почти образцово.
— Не надо язвить.
— Я не язвлю, Серёжа. Я просто называю вещи своими именами. Ты уходишь — я не удерживаю. Квартира моя, была моей до свадьбы и останется моей после развода. Здесь всё ясно.
Он кивнул, будто с его плеч сняли тяжёлый груз. Застегнул молнию бокового отделения. Достал из шкафа зимнюю куртку и перебросил её через руку.
— Я рад, что ты так спокойно это принимаешь. Правда, Люда. Я боялся, что начнётся…
— Что начнётся? Истерика? Тарелки об стену? Я не героиня дешёвой мелодрамы, Серёжа. Мне сорок один, и я ещё помню, что такое самоуважение.
Он шумно выдохнул. Сел на край кровати рядом с чемоданом. Потёр ладони друг о друга — так он всегда делал, когда нервное напряжение сменялось облегчением.
— Ключи оставлю на полке в прихожей.
— Оставь. И мать свою забери.
Сергей поднял голову. Посмотрел на неё так, будто она вдруг заговорила на иностранном языке.
— Что?
— Серёжа, я сказала: забери Валентину Петровну. Она твоя мама, а не моя. Ты уходишь — она уходит вместе с тобой.
— Ты сейчас шутишь?
— Разве я похожа на человека, которому смешно?
Людмила не улыбалась. И не хмурилась. Лицо у неё было ровное, спокойное, как гладкая поверхность стола. Сергей поднялся, взялся за ручку чемодана и медленно опустил крышку обратно. Поставил чемодан на пол.
— Люда, ну это же абсурд. Она шесть лет здесь живёт. У неё комната, вещи, режим, привычки. Куда я её заберу?
— К себе. К Кристине. Туда же, куда собираешься сам.
— В студию? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Там тридцать восемь метров.
— Это не мои тридцать восемь метров, Серёжа. И, соответственно, не моя проблема.
Он снова поставил чемодан на кровать. Открыл. Закрыл. Опять открыл. Его руки совершали бесполезные движения, а разум никак не хотел принять сказанное.
— Давай сделаем так, — произнёс он уже тише. — Я сейчас уйду, а с мамой потом решим. Через неделю, через месяц. Что-нибудь придумаем.
— Нет.
— Люда…
— Нет, Серёжа. Ни через неделю, ни через месяц. Либо ты уходишь вместе с ней, либо не уходишь вообще.
Автор: Вика Трель © 4769з
Следующее утро началось необычно тихо. Сергей так и не ушёл. Чемодан стоял в углу спальни — застёгнутый, но не убранный. Валентина Петровна сидела на кухне, пила чай с сушками и рассматривала каталог семян, заранее готовясь к дачному сезону и ничего не подозревая.
Людмила вышла на балкон и позвонила подруге.
— Наташ, он вчера чемодан собирал.
— И чем закончилось?
— Я сказала, чтобы забирал Валентину Петровну. Он чемодан обратно закрыл.
Наталья несколько секунд молчала.
— Ты серьёзно?
— Совершенно. Он решил, что уйдёт свободным мужчиной, а я до конца жизни буду обслуживать его мать. Наташ, у меня нет никаких обязанностей перед этой женщиной. Если мы разводимся, юридически она мне никто.
— Людка, ты просто гений.
— Я не гений. Я просто больше не собираюсь быть удобным вариантом.
В это же время Сергей сидел в машине на парковке возле дома и разговаривал с Денисом по громкой связи. Голос друга был хриплым — тот, судя по всему, только проснулся.
— Денис, она мне условие поставила. Говорит: забирай Валентину Петровну или оставайся.
— Ну так забирай.
— Куда?! У Кристины студия!
— А я тебе что ещё осенью говорил? В октябре говорил: ты меняешь шило на мыло. Ты послушал?
— Ты сейчас вообще не помогаешь.
— Я просто трезво смотрю на ситуацию, Серёга. Ты хочешь новую красивую жизнь, а за спиной у тебя пожилая мать, которой ты обязан половиной всего, что у тебя есть. Вторая половина у твоей сестры, а сама Валентина Петровна осталась без квартиры. Ты об этом забыл?
— Не забыл я.
— Забыл. Потому что когда она продала свою трёшку и деньги поделила между вами с Алиной, ты не возражал. Деньги взял, машину купил, ремонт в квартире жены сделал. А теперь решил уйти и оставить мать Людмиле? На каком основании?