— Таня, я всё решил: либо ты едешь на свадьбу моей сестры и молчишь, либо можешь больше не возвращаться домой, — произнёс Виктор, даже не стараясь спрятать раздражение в голосе.
Татьяна неспешно положила ложку рядом с чашкой и так пристально посмотрела на мужа, что тот почти сразу отвёл взгляд.
— Ты сейчас действительно это сказал?
— А что тебя удивляет? — Виктор прошёлся по кухне, замер возле окна, а затем резко повернулся к ней. — Через три дня у Кати свадьба. Соберутся все родственники. Ты решила устроить демонстративный скандал?
— Я хочу лишь одного: чтобы твоя сестра прекратила обсуждать меня со всеми, кто готов её слушать.
— Господи, снова ты за своё…
— Нет, Витя. Это не началось снова. Потому что оно вообще ни разу не прекращалось.
Он с досадой провёл ладонью по лицу.
— Ну ляпнула она что-нибудь неудачное. С кем не бывает? Теперь из-за каждой фразы ты собираешься ставить на уши всю семью?
Татьяна коротко усмехнулась. Не от веселья, а так, словно наконец услышала именно то, чего ожидала.
— Значит, по-твоему, она просто сказала «что-нибудь неудачное»?
— А как это ещё назвать?
— Екатерина сообщила твоим тёткам, будто я не могу родить ребёнка и поэтому ненавижу всех беременных. Потом рассказала, что я вышла за тебя ради квартиры. А на прошлой неделе твоя двоюродная сестра поинтересовалась, действительно ли я когда-то отбила жениха у своей подруги. Мне перечислять дальше?
Виктор неопределённо пожал плечами.
— Людям свойственно всё преувеличивать.
— Нельзя преувеличить то, о чём я никому не рассказывала.
Он замолчал. В наступившей тишине стало отчётливо слышно, как за стеной у соседей захлопнулись двери лифта.
Татьяна поднялась, взяла чашку и вылила оставшийся кофе в раковину. Руки её не дрожали, однако каждое движение стало подчёркнуто аккуратным, словно она боялась допустить хоть одну лишнюю ошибку.
— Я разговаривала с Катей. Спокойно, без крика и истерик. Просто попросила её объяснить, зачем она всё это делает.
— И что она ответила?
— Сказала, что вправе говорить всё, что считает нужным. А потом посоветовала на свадьбе улыбаться, потому что «семейные фотографии когда-нибудь будут показывать детям».
Виктор недовольно нахмурился.
— Наверняка она сказала это сгоряча.
— Она произнесла это при твоей матери.
— Мама просто не захотела вмешиваться.
Татьяна повернулась к нему.
— В этом и проблема. Никто не захотел.
До недавнего времени Татьяна считала, что с родственниками мужа ей если не идеально повезло, то по крайней мере жить можно. Свекровь, Нина Павловна, была женщиной шумной, деятельной и твёрдо убеждённой, что в любой семье обязательно должен существовать человек, который «держит всех вместе». Разумеется, таким человеком она считала исключительно себя.
Екатерина, сестра Виктора, производила совсем другое впечатление. С виду она казалась мягкой, приветливой и общительной. Она могла обнять человека так, будто не видела его много лет, хотя встречалась с ним вчера. Могла искренне похвалить платье, а спустя пять минут поинтересоваться у другой родственницы, не слишком ли оно молодёжное для женщины такого возраста.
Татьяна распознала это далеко не сразу.
С Виктором они прожили восемь лет. Детей у супругов не было. Поначалу они не торопились, затем занялись обследованиями, а позже выяснилось, что решить эту проблему не так просто и быстро, как любят советовать люди со стороны. Татьяна никогда не выносила эту тему на семейные застолья. Виктор, казалось, тоже умел хранить молчание. Они заранее договорились не обсуждать личные вопросы с роднёй.
Поэтому первый странный звонок застал Татьяну совершенно неподготовленной.
Звонила тётя Виктора — Валентина Аркадьевна.
— Танечка, ты только не обижайся, я ведь от чистого сердца. Не мучай себя, если врач сказал, что надежды нет. Сейчас множество женщин прекрасно живут для себя.
Татьяна в тот момент стояла в прихожей с тяжёлым пакетом продуктов и несколько секунд неподвижно смотрела на ключи, торчавшие в замке.
— Какой именно врач вам это сказал?
— Ой, я уже не припомню, от кого слышала… Может быть, Катенька что-то упоминала. Я ведь не хотела тебя задеть.
Татьяна быстро завершила разговор. Она не стала оправдываться, спорить или что-либо объяснять. Просто прошла на кухню, поставила пакет на стол и села на стул.
Виктор тогда воспринял ситуацию удивительно легко.
— Тётя Валя всегда суёт нос куда не следует.
— Откуда она вообще это узнала?
— Понятия не имею. Может быть, мама сказала. А мама могла решить, что это не тайна.
— Мы никому ничего не рассказывали.
— Таня, только не начинай настоящее расследование.
В тот раз она промолчала. Не потому, что согласилась с мужем, а потому, что не хотела превращать и без того болезненную тему в семейный спектакль.
Спустя неделю произошло ещё кое-что.
На этот раз написала двоюродная сестра Виктора — Светлана. Она прислала фотографию Екатерины в свадебном платье, сделанную в примерочной, и добавила: «Катя волнуется, как бы ты не явилась в белом. Ты ведь любишь, когда всё внимание достаётся тебе».