– Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? – я смотрела на сына и словно видела перед собой чужого человека, а не своего Дениску.
Передо мной стоял уже не мальчик, а взрослый мужчина, уверенный, что ему всё сойдёт с рук. Он даже не счёл нужным застегнуть рубашку до конца. Где-то за его спиной, в полутёмном коридоре, мелькнула незнакомая девушка в коротком домашнем халате. А на лестничной площадке, прислонившись к стене, тихо, беззвучно плакала Маша. Та самая Маша, которая три года считалась невестой Дениса. Хорошая, скромная девочка из обычной семьи. Я уже успела к ней привязаться. Думала, хотя бы у сына судьба сложится по-человечески.
– Мам, ну зачем ты сцену устраиваешь? – Денис лениво зевнул и облокотился плечом о дверной косяк. – Ну увидела она, и что теперь? С кем не бывает. Мы с Машкой всё равно последние месяцы только ссорились. Она пресная.
– Пресная? – я шагнула к нему ближе, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое и давно забытое. – Это она тебя вытаскивала, когда ты из института вылетел и лежал лицом к стене. Это она работала на двух работах, пока ты «искал своё предназначение».
– Ой, мам, только давай без театра, – он недовольно скривился. – Отец говорит, что мужчине тоже нужно отдыхать. У него вон в офисе целый цветник, а ты же годами молчала.
Эти слова ударили меня сильнее, чем пощёчина. Значит, «отец говорит». Виктор, мой бывший муж, всё-таки успел залить сыну в голову свою гнилую философию. Я медленно повернулась к Маше.
– Пойдём, Машенька. Тебе здесь больше нечего делать.
– Инна Владимировна, ну как же так? – всхлипнула она, когда мы спускались к моей машине. – Мы же свадьбу на август собирались делать. Я уже платье смотрела…
Я посадила её на переднее сиденье и завела двигатель. В тот момент я видела перед собой не Машу. Я видела себя двадцать лет назад. Такую же доверчивую, влюблённую, верящую в общие мечты и вечную преданность. Мы с Виктором начинали в старом строительном вагончике. Это сейчас у него компания «Вектор-Строй», крупные контракты и кабинет, отделанный дорогим деревом. А тогда я была всем сразу: бухгалтером, снабженцем, прорабом и переговорщиком. Я знала каждый мешок цемента, каждую машину щебня, каждую марку бетона. Мы спали по четыре часа, ели дешёвую лапшу из пакетов, но строили свою будущую империю.
А потом пришли деньги. А вместе с деньгами появились секретарши, бесконечные «совещания» до утра и моё окончательно подорванное здоровье. Когда у меня начались серьёзные проблемы со спиной, и я почти на полгода выпала из работы, Виктор ждать не стал.
– Инна, пойми правильно, мне нужен крепкий тыл, а не больной человек в кресле руководителя, – сказал он тогда, подсовывая мне документы на развод.
Я была слишком измучена, чтобы сражаться. Верила, что он хотя бы оставит мне долю, ведь дело мы поднимали вместе. Но Виктор всегда умел прятать следы. Он выдавил меня из компании с жалкой компенсацией, которой едва хватило на маленькую однокомнатную квартиру и лечение. Люди, которые ещё вчера улыбались мне и заглядывали в глаза, исчезли моментально. Кому нужна «бывшая», если за ней больше нет денег и власти? Денис тогда остался с отцом. Виктор пообещал ему машину, большие возможности и красивую лёгкую жизнь. А я, глупая, ещё радовалась, что хотя бы сын будет жить в достатке.
– Инна Владимировна, куда мы сейчас? – голос Маши выдернул меня из прошлого.
– Ко мне, – коротко ответила я. – Пока поживёшь у меня. А завтра начнём исправлять ошибки. И твои, и мои.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. Оттуда на меня смотрела женщина с уставшими глазами и седой прядью у виска. Но где-то глубоко внутри снова проснулась та Инна, которая когда-то могла поднять на ноги бригаду из пятидесяти мужиков и заставить их работать в три смены даже в мороз. Вечером, когда Маша уснула в гостиной, я достала из шкафа старую коробку. В ней лежали мои записные книжки. Телефоны поставщиков, личные номера людей из стройнадзора, контакты владельцев карьеров и бетонных заводов.
Многие номера, конечно, могли уже не работать. Кто-то сменил телефон, кто-то ушёл на пенсию. Но строительный бизнес – вещь особенная. Люди там не исчезают бесследно десятилетиями. Я набрала номер Павла Сергеевича. Когда-то я помогла его сыну избежать серьёзных проблем, когда тот по молодости ввязался в драку. Тогда Павел сказал мне: «Инна, я теперь твой должник до конца жизни».
– Алло, Паша? Это Инна. Не забыл ещё такую?
В трубке на несколько секунд повисла тишина. Потом раздался хриплый, густой голос:
– Инка? Королева стройки? Ты куда пропала, душа моя? Слышал, Витёк тебя тогда совсем придавил.
– Придавил, Паша. Скажи мне, у Виктора сейчас тендер по южному микрорайону?
– Есть такое дело. Вцепился, как клещ. Там огромные деньги крутятся. А что случилось?
– А то, что бетон ему поставляешь ты. И я прекрасно знаю: по контракту у него сроки жёсткие. Если до конца месяца фундамент не будет залит, штрафы его просто разорвут. Компания может уйти с молотка.