– Инна, ты к чему клонишь? – голос Павла сразу стал настороженным. – Это бизнес. Я не могу просто взять и остановить поставки.
– Просто так и не нужно. Я знаю, что у тебя на днях должна начаться налоговая проверка. И знаю, кто её организовал. Виктор хочет потом выкупить твой завод за копейки, Паша. Он всегда действует одинаково: сначала душит проверками, потом приходит в роли «спасителя».
На другом конце провода стало слышно тяжёлое дыхание.
– Откуда ты это знаешь?
– Потому что несколько лет назад я сама рисовала ему такую схему. Он не меняется.
Павел долго молчал. Я слышала, как он щёлкнул зажигалкой, как шумно выпустил дым. В строительстве слово много значит. Но вовремя полученная информация значит ещё больше.
– Если ты права, Инна, значит, Витька совсем берега потерял, – наконец сказал он. – Мы с ним двадцать лет за одним столом сидели.
– Он никого не щадит, Паша. Для него люди – расходный материал. Я была его женой и партнёром, а стала «больной обузой». Маша была невестой его сына, а стала «скучной». И из Дениса он лепит такого же циника. Помоги мне, и мы оба не останемся в проигрыше.
– Что тебе нужно?
– Мне нужны документы по его объекту в южном микрорайоне. Спецификации, накладные, всё, что есть. Я знаю, что он экономит на арматуре. Он всегда так делал. Если технадзор узнает об этом сейчас, на стадии фундамента, стройку остановят. А у него кредиты в трёх банках, техника и офис в залоге. Месяц простоя – и вся его пирамида посыплется.
– Хорошо, – глухо произнёс Павел. – Завтра пришлю человека с папкой. Но запомни, Инна: если ты ошибаешься, он нас обоих закатает в тот самый бетон.
Я положила трубку. В груди появился азарт. Тот самый, старый, забытый азарт, с которым я когда-то выбивала участки, договаривалась с чиновниками и сдавала объекты раньше срока.
Утром Маша вышла на кухню с опухшими от слёз глазами. Она молча опустилась на стул и уставилась перед собой. Я поставила перед ней кружку крепкого кофе.
– Хватит тонуть в жалости к себе, – сказала я твёрдо. – Слезами Дениса ты не вернёшь. Да и не нужен он тебе такой. Посмотри на меня. Я рыдала годами. И что получила? Болезнь, одиночество и копеечную пенсию. Хочешь повторить мой путь?
Маша тихо покачала головой.
– Нет. Но я его люблю… любила.
– Любовь – это когда тебя ценят и уважают. А у вас было другое: он просто пользовался тобой. Ты была для него удобной, терпеливой прислугой. А теперь слушай внимательно. Ты молодая, у тебя есть юридическое образование, которое ты забросила из-за его капризов. Пора его вспомнить. Мне нужен человек, который грамотно составит обращения в прокуратуру и стройнадзор. Поможешь?
Маша чуть выпрямилась. В её взгляде впервые за сутки мелькнул живой интерес.
– На Виктора Яковлевича? Но он же… он же ваш муж.
– Бывший. И он уничтожил мою жизнь. Теперь его сын попытался сломать твою. Мы не мстим. Мы просто возвращаем справедливость туда, откуда её выгнали.
К полудню приехал человек от Павла. В толстой папке лежали копии накладных, результаты независимых экспертиз и фотографии со стройплощадки. Я разбирала цифру за цифрой. Виктор не просто экономил – он нагло воровал даже у собственного проекта. Бетон был ниже заявленной марки, свай меньше, чем требовал проект, арматура слабее нужной. Это был не жилой комплекс. Это была бомба замедленного действия.
– Маша, записывай, – приказала я. – Первый адрес – комитет по строительству. Второй – банк-кредитор. Мы не будем ничего придумывать. Мы просто покажем правду, которую он годами прятал под красивыми буклетами и рекламой.
Следующую неделю мы жили как маленький штаб сопротивления. Я звонила старым знакомым, которые когда-то были мне обязаны. Быстро выяснилось, что Виктор успел перейти дорогу многим: одних кинул на деньги, других подставил перед заказчиками, третьих выдавил с рынка. Стоило мне только дать сигнал, как люди сами начали приносить информацию.
Денис звонил несколько раз. Сначала требовал, чтобы я «вернула Машку», потом сорвался на крик и оскорбления.
– Ты просто старая обиженная баба! – орал он в трубку. – Отец сказал, ты скоро сама приползёшь к нему просить денег на таблетки!
– Передай отцу, Денис, что на таблетки мне хватит. А вот хватит ли ему на адвокатов – это ещё посмотрим.
Я заблокировала его номер. Внутри почти ничего не дрогнуло. Было больно понимать, что мой сын стал похож на своего отца. Но я уже знала: единственный шанс его спасти – позволить ему рухнуть вместе с той красивой ложью, на которой он стоял. Только оказавшись без папиных денег, без машины и без ощущения вседозволенности, он сможет увидеть, кто он на самом деле.
Финал наступил быстрее, чем я рассчитывала. Через десять дней стройплощадку в южном микрорайоне оцепили полиция и комиссия технадзора. Журналисты, которых я «случайно» вывела на эту историю, уже снимали сюжеты о «опасном жилье для молодых семей».
Виктор ворвался ко мне вечером. Вид у него был жалкий: дорогой пиджак помят, лицо багровое, галстук съехал на сторону.