Платон Егорович, отец моего мужа Дениса, навещал нас примерно один раз в год. Но если уж приезжал, то всерьёз и надолго: с большой тяжёлой сумкой, запасом вещей и обязательно с собственными домашними тапочками. Мужчина он был крупный, основательный, грузный. В квартиру входил не как гость, а словно человек, прибывший с проверкой, и уже через несколько часов начинал устанавливать свои порядки, которые считал единственно разумными.
Тем летом вместе с нами жила семилетняя внучка Ира. Родители отправили её к нам на каникулы. Возраст у неё был уже такой, когда возможность немного посидеть одной за закрытой дверью начинала цениться гораздо больше, чем постоянное присутствие всей семьи. И я её прекрасно понимала.
Иришка росла спокойной, худенькой девочкой с густой русой косой, доходившей почти до середины спины. Большую часть дня она проводила в маленькой комнате и выходила оттуда в основном только тогда, когда звали завтракать, обедать или ужинать.
Всё началось буквально с пустяка.
Наутро после приезда свёкра я вышла из ванной и столкнулась в коридоре с Платоном Егоровичем. Он стоял у стены, качал головой и смотрел на меня с таким осуждением, словно только что застал за чем-то совершенно неприличным.
— Заперлась, — недовольно произнёс он. — В своём же доме от родных закрывается. Интересно, от кого прячешься?
Сначала я даже не сразу поняла, что именно его так возмутило.
На двери ванной уже много лет висел обычный латунный крючок. Я настолько привыкла им пользоваться, что давно перестала замечать: зашла, закрылась — и всё.
— Мне просто так спокойнее, Платон Егорович, — объяснила я. — Чтобы никто случайно дверь не открыл.
— Случайно… — протянул свёкор и опять покачал головой. — И кому это в голову придёт открывать ванную, если там кто-то моется?
Весь оставшийся день он ходил по квартире и находил себе занятие в каждом углу. Сначала открыл сервант и переставил стаканы так, как, по его мнению, было правильнее. Потом добрался до кладовки и долго неодобрительно цокал языком, разглядывая банки с прошлогодним вареньем.
Поверьте, мужчина, который формально приехал к вам гостем, но при этом начинает вести себя как полноправный хозяин, — это отдельное испытание.
Я мыла посуду, смотрела в окно на двор и мысленно уговаривала себя не реагировать.
Человек пожилой. Приехал ненадолго. Пусть занимается чем угодно, лишь бы не устраивал скандалов.
Но вечером я неожиданно заметила за собой странную вещь.
Перед сном остановилась возле двери нашей с Денисом спальни и несколько секунд не решалась закрыть шпингалет. Даже прислушалась, уснул ли уже Платон Егорович на диване в гостиной.
Впервые за много лет мне почему-то стало неловко запирать дверь собственной комнаты.
И тут же я рассердилась. Причём сильнее всего — на саму себя.
Возможность жить в собственной квартире, иметь нормальные стены и отдельную спальню когда-то досталась мне совсем непросто. В молодости у нас с Денисом вообще не было своего пространства. Мы спали у родственников, а вместо двери от остальной комнаты нас отделяла обычная ситцевая занавеска.
И теперь что? Я дожила до такого возраста, чтобы задумываться, имею ли право запереть дверь в своей собственной спальне?
Смешно.
Я отогнала сомнения, аккуратно задвинула шпингалет, стараясь делать это как можно тише, и легла в кровать.
Денис ничего не сказал.
— Ты слышал, что сегодня твой отец говорил насчёт ванной? — спросила я.
— Слышал, — сонно ответил муж. — Люд, ну он старый уже. Потерпи немного.
После этого Денис повернулся лицом к стене.
«Потерпи».
Удивительное слово. За свою жизнь я слышала его столько раз, что вполне могла бы вышить огромными буквами на декоративной подушке и положить её на самое видное место.
Через несколько дней к нам пришла моя давняя подруга Валентина. Когда-то мы с ней много лет работали вместе и практически полжизни провели рядом в диспетчерской. Почти одновременно заглянула соседка сверху — попросила одолжить формочки для заливного.
Мы уселись на кухне. Я поставила на стол пироги, заварила чай с лимоном. Заговорили о внуках, даче, урожае и прочих обычных житейских вещах.
Через некоторое время из своей комнаты прибежала Иришка. Быстро схватила со стола пирожок и сразу убежала обратно, закрыв за собой дверь.
Платон Егорович, который до этого молча сидел во главе стола и ел, вдруг громко произнёс:
— Вот, полюбуйтесь. Ещё совсем ребёнок, а уже двери за собой закрывает. Это всё она её приучила.
И показательно кивнул в мою сторону.
— В нашей семье никогда никто ни от кого не запирался. Никаких секретов не было. А здесь посмотрите, что творится. Интересно, чем она там занимается за закрытой дверью?
Валентина быстро посмотрела на меня.
Соседка в тот же момент вдруг обнаружила на своей тарелке невероятно интересный кусок пирога и начала внимательно его рассматривать.
А я почувствовала, как у меня вспыхнули уши.