— Отойди от стойки, Ангелина. Не выставляй нашу семью на посмешище перед посторонними, — громко, так что услышала едва ли не половина зала, произнесла Серафима Ильинична и резким движением выхватила из моих рук бордовую обложку.
Я даже не успела ухватиться за ремешок сумки. Пальцы беспомощно скользнули по гладкой коже. Металлическая застёжка на футляре для документов сухо щёлкнула.
— Серафима Ильинична, верните паспорт, — потребовала я.
Но мой голос утонул в непрерывном гуле аэропорта.
— Ничего я тебе возвращать не собираюсь, — свекровь ещё крепче прижала к груди обложку с золотыми буквами. — Ты себя сегодня в зеркале видела? Белая вся, круги под глазами. Грохнешься в обморок прямо в самолёте, а нам с Максимом потом в другой стране возле тебя дежурить и судно выносить?
За моей спиной зашуршали колёсики чемоданов. Около двадцати человек, стоявших в очереди на токийский рейс, почти одновременно притихли. Женщина в светло-бежевом плаще чуть опустила солнечные очки и с нескрываемым интересом посмотрела в нашу сторону.
— Мама дело говорит, Ангелин, — Максим находился немного позади нас, обеими руками держась за телескопическую ручку тяжёлого сиреневого чемодана.
В глаза мне он не смотрел. Вместо этого с преувеличенным вниманием изучал табло отправлений над стойками.
— Тебе действительно лучше остаться дома. Ты три месяца работала почти без выходных. Отоспишься наконец. Заодно рабочих встретишь, когда они обои в прихожей закончат.
— Максим, этот отпуск оплатила я, — повернулась я к мужу. — Со своей банковской карты. Все три билета. Гостиницу в Синдзюку. Страховки. Всего шестьсот сорок тысяч рублей.
— Вот! Именно об этом я и говорю! — моментально вклинилась Серафима Ильинична.
Она шагнула ближе к стойке, почти полностью заслонив девушку-регистратора.
— Такие деньги разбазаривать на женские прихоти, когда у собственного мужа автомобиль ещё в кредите, а бизнес едва начал приносить хоть что-то! Ты вообще о семье когда-нибудь думаешь или тебе только самолёты, гостиницы да путешествия в голове?
Сотрудница авиакомпании в синем жилете наконец оторвалась от экрана.
— Пассажиры Беляевы? — уточнила она деловым тоном. — Поставьте, пожалуйста, багаж на ленту и приготовьте паспорта.
— Вот, держите наши документы, дорогая, — с торжествующей улыбкой свекровь положила перед ней свой заграничный паспорт и паспорт Максима.
Мой она продолжала сжимать в левой руке. Короткие, не покрытые лаком ногти впились в кожу обложки, а костяшки пальцев заметно побелели.
— Оформите нам хорошие места. Желательно ближе к носу самолёта, где кресла полностью раскладываются.
— А третий пассажир? — девушка взглянула на меня. — Беляева Ангелина?
— Третий пассажир сегодня никуда не летит, — отчётливо проговорила Серафима Ильинична. — Передумала. Возникли семейные обстоятельства.
— Я ни от чего не отказывалась, — сказала я, шагнула вперёд и протянула ладонь. — Отдайте паспорт.
Свекровь резко отвела руку назад. Обложка задела металлическую стойку ограждения.
— Ты уши дома забыла? — процедила она уже тише.
Однако вокруг установилась такая тишина, что её слова услышали все.
— Лечу я. А ты едешь домой, рабыня! Может, тогда научишься не распоряжаться семейными деньгами как своей собственностью!
Звук рвущейся бумаги прозвучал настолько резко, что несколько человек вздрогнули.
Серафима Ильинична обеими руками дёрнула сложенный внутри посадочный талон, заодно захватив главную страницу моего заграничного паспорта.
Ламинированная плёнка жалобно затрещала и лопнула.
Обрывки плотной бумаги с гербом, серийным номером и моей фотографией посыпались на блестящий пол терминала прямо перед ботинками подошедшего охранника.
ТРИ МЕСТА В ЯПОНИЮ
Три недели назад у нас на кухне протекал кран.
Капли с раздражающей точностью ударялись о металлическую мойку примерно раз в четыре секунды.
— Маме нужен морской климат, — сказал Максим, даже не подняв головы от смартфона.
Он листал объявления о продаже подержанных деталей для автомобилей.
— Щитовидка у неё шалит. И суставы перед каждой переменой погоды выкручивает так, что спать не может.
Я сидела за столом напротив него. Передо мной лежали отчёты строительной дирекции, ведомости и распечатки по объектам.
На ноутбуке была открыта таблица с финансовыми разрывами за второй квартал.
— Максим, Япония — не лечебный пансионат с соляными ваннами, — сказала я, устало надавливая пальцами на переносицу. — Там придётся много ходить. Метро, пересадки, лестницы, влажность. И вообще-то мы с тобой планировали эту поездку вдвоём последние полгода.
— То есть мать надо оставить за дверью? — Максим швырнул телефон на стол.
На разбитом экране в правом углу пробежал отблеск.
— Она всю жизнь вкалывала в районном магазине. Одна меня растила, без мужика, пока ты по частным школам ходила. И тебе теперь жалко купить ей один билет? У тебя зарплата двести сорок тысяч, Ангелина. Ты одной премией за проект получаешь столько, сколько мама раньше за два года не зарабатывала.