— Потому что эти деньги я получаю не просто так. Я работаю с восьми утра до девяти вечера.
— А я, по-твоему, целыми днями на диване лежу? — голос мужа стал громче. — Если субподряд сорвался, это не потому, что я идиот. Рынок рухнул! Кризис! И ты теперь будешь до старости напоминать мне про эти четыреста двадцать тысяч?
Он ударил ладонью по столу.
— Я всё отдам. До копейки. Закроем объект в Мытищах — сразу верну.
Я знала, что этого не произойдёт.
Уже почти год каждое пятнадцатое число с моей зарплатной карты автоматически уходило шестьдесят три тысячи рублей на погашение кредита Максима.
На следующий вечер к нам явилась его мать.
Как обычно, без звонка.
Дверь она открыла собственным ключом, который Максим передал ей ещё прошлой весной.
В руках Серафима Ильинична держала большой плотный пакет с банками яблочного компота домашнего приготовления.
— Ангелиночка, ты не переживай, я на вас совсем не сержусь, — сообщила она, ставя трёхлитровую банку прямо на мои рабочие чертежи. — Максимушка всё рассказал. Молодым, конечно, хочется вдвоём побыть. Погулять, в ресторанах посидеть, на людей посмотреть. Я всё понимаю. Старая мать только мешается под ногами.
Из кармана вязаной кофты она достала пузырёк корвалола, потом пластиковый стаканчик.
— Серафима Ильинична, только не начинайте, пожалуйста, — я захлопнула ноутбук.
— А кто начинает? — тяжело вздохнула свекровь и медленно опустилась на табурет, придерживая рукой бок. — Я наоборот говорю: езжайте. Развлекайтесь. Я здесь одна побуду. За квартирой присмотрю, пока вы там по зарубежьям катаетесь.
Она сделала многозначительную паузу.
— Доктор, правда, недавно говорил, что этот год с моими сосудами может быть решающим. Но ничего. Господь терпел, и нам велел.
Несколько мутных капель упали в стакан.
Кухню почти мгновенно наполнил узнаваемый аптечный запах, перебив даже аромат свежего кофе.
— Сколько стоит дополнительный билет? — наконец спросила я, глядя в окно.
Во дворе дети раскачивались на старых скрипящих качелях.
— Ой, какой ещё билет, доченька, — Серафима Ильинична принялась смахивать несуществующие крошки со стола. — Максим там что-то смотрел…
Она помолчала.
— В обычном салоне мне, конечно, тяжеловато будет. Ноги моментально распухнут, вены повылезают. А вот если рядом с вами, где просторнее… Максим сказал, что разница вроде небольшая. Особенно если акция.
Разница составляла сто девяносто тысяч.
Я открыла приложение банка и несколько секунд смотрела на накопительный счёт.
Эти деньги предназначались для замены батарей отопления в квартире.
Потом нажала кнопку оплаты.
Не потому, что мне хотелось брать свекровь с собой.
Просто хотелось тишины.
Чтобы Максим прекратил демонстративно хлопать дверьми и спать в гостиной на диване.
Чтобы Серафима Ильинична перестала звонить сыну по пять раз в день с рассказами о сердцебиении, давлении и внезапных приступах слабости.
— Вот и молодец, — удовлетворённо улыбнулась она и убрала лекарство обратно в карман. — Семья всегда должна держаться вместе. Деньги ещё заработаются. Главное, чтобы мой сыночек был доволен.
БАГАЖ НА ТРОИХ
В день нашего вылета с самого утра шёл ледяной косой дождь.
Щётки такси едва успевали сметать с лобового стекла тяжёлую серую воду.
— И куда ты столько чемоданов набрала? — недовольно спросила Серафима Ильинична, когда мы вышли из подъезда.
Сама она держала небольшую сумку из искусственной кожи и пакет с домашними пирожками.
Зато Максим тащил за ней два огромных баула, перетянутых по кругу жёлтым упаковочным скотчем.
— Мой чемодан весит двенадцать килограммов, — спокойно ответила я, укладывая дорожную сумку в багажное отделение. — Всё остальное принадлежит вам.
— Там тёплая одежда для Максимушки! — вспыхнула свекровь, устраиваясь впереди рядом с таксистом. — Нормальные шерстяные кофты, бельё, запасная обувь, если будет сыро. Ты совершенно не следишь за здоровьем мужа. Натянула на него тоненькую куртку непонятно из чего, а на дворе уже октябрь!
Максим сел на заднее сиденье рядом со мной.
От его одежды отчётливо пахло дешёвыми сигаретами.
Хотя летом он торжественно обещал больше не курить.
— Ангелин, телефон дай, пожалуйста, — негромко произнёс он и толкнул меня локтем.
— Для чего?
— Хочу глянуть, заказчик предоплату перевёл или нет. У меня аккумулятор разрядился.
Я разблокировала смартфон и передала ему.
В верхней части экрана висело уведомление от сервиса бронирования: три места бизнес-класса, вылет через два часа, тариф с возможностью полного возврата, управление заказом доступно через аккаунт владельца корпоративной карты.
Серафима Ильинична повернулась с переднего сиденья.
Её взгляд сразу прилип к экрану.
— И сколько ты заплатила за эти кресла? — подозрительно спросила она. — Максим, дай-ка сюда.
— Мам, ну зачем? — пробормотал он, но телефон всё равно протянул.
Она долго листала страницу сухим указательным пальцем, щурясь и поднося экран почти к лицу.