Было горько и несправедливо: вся тяжесть семейных забот внезапно оказалась на её плечах.
— Валерия, ты же разумная взрослая женщина и должна понимать, что происходит, — Андрей с хрустом разломил пополам малосольный огурец и с удовольствием вдохнул его пряный запах. — Маме сейчас намного сложнее, чем нам. Поэтому начиная с сентября всю свою зарплату я буду переводить ей на карту. А наши семейные траты какое-то время возьмёшь на себя ты.
Валерия стояла возле раковины, крепко сжимая влажную губку, и методично оттирала от эмалированной кастрюли присохшие остатки утренней овсянки. На часах было немного за восемь вечера. Первое сентября прошло всего три дня назад, успев вытрясти из родителей нервы, опустошить часть домашней аптечки и заметно облегчить кошелёк из-за учебников, канцтоваров и занятий с репетиторами. И именно сейчас её законный супруг, с которым они двадцать три года вместе делили жильё, бытовые заботы и коммунальные квитанции, решил представить семье свою революционную программу распределения денег.
— Что значит «будешь переводить»? — Валерия выжала губку и недоверчиво сощурилась. — А Даниилу кто купит нормальные ботинки в институт? Полине нужна осенняя куртка, потому что из старой у неё уже руки почти наружу торчат. За электричество пришло тысяча шестьсот гривен, потому что кто-то неделями не выключал обогреватель в гараже. Это тоже всё я?
— Не превращай обычную ситуацию в трагедию, Валерия, — скривился Андрей и вытер руки о кухонное полотенце с вышитыми красными петушками. — Даниилу девятнадцать, он уже взрослый. Может вечером найти подработку: коробки таскать, товар разгружать, курьером устроиться — вариантов полно. Полина спокойно ещё сезон проходит в прошлогоднем пальто. Оно хорошее, тёмно-синее, классического фасона. А у мамы, между прочим, сейчас весь привычный уклад рушится.
О привычном укладе Галины Сергеевны можно было написать толстый роман в нескольких томах и добавить к нему подробное приложение. Семидесятилетняя свекровь с безупречной осанкой бывшего методиста областного института культуры совершенно не понимала значения слова «экономия». Зато слово «уровень» произносила так часто, будто оно было жизненным девизом. Этот самый уровень предполагал свежие хризантемы в вазе круглый год, туалетную бумагу непременно в три слоя и желательно с миндальным ароматом, а аккуратное каре требовалось обновлять раз в три недели исключительно у парикмахера по имени Анри. Теперь же в жизни этой торжественной хранительницы старой интеллигентности случилась почти вселенская беда: банк сократил лимит на её золотой кредитной карте, а любимая путёвка в ужгородский санаторий «Родник» внезапно подорожала примерно в полтора раза.
— Ты должна понять: мама осталась один на один с растущей коммуналкой и старыми долгами, — с вдохновением продолжал Андрей, прохаживаясь по кухне в растянутых домашних брюках с пузырями на коленях. — У неё давление, ей вообще нельзя нервничать. Я единственный сын и обязан поддержать родного человека. А ты зарплату получаешь стабильно, в вашем проектном бюро платят прилично. Голодать точно не придётся. Просто пару месяцев поживём поскромнее.
— Прямо сюжет из старой советской комедии про собрание жильцов, — усмехнулась Валерия, аккуратно расправляя тряпку на сушилке. — Получается, я снова тот человек, на котором всё держится. Интересно только, почему опорой каждый раз назначают именно меня, а результатами чужой доброты пользуется кто-нибудь другой.
— Ну вот, опять твои колкости! — Андрей мгновенно надулся. — Никакого уважения к пожилому человеку. Всё уже решено. Я поставил в банковском приложении автоматический перевод. Завтра получу аванс — он сразу уйдёт маме.
Валерия не стала кричать, бросаться посудой или громко хлопать дверями. К пятидесяти двум годам женщина обычно успевает понять одну полезную вещь: громкий скандал только отнимает силы, а спокойный расчёт гораздо эффективнее сохраняет и достоинство, и деньги. Если муж решил сыграть щедрого благотворителя, пользуясь чужими ресурсами, значит, правила новой игры придётся корректировать непосредственно в процессе. В конце концов, время прекрасно показывает, кто чего стоит.
На следующее утро квартира встретила всех запахом свежезаваренного шиповника. На кухонном столе сиротливо стояла тарелка с сухарями из серого хлеба, аккуратно нарезанными небольшими кубиками, а рядом разместилась банка яблочного повидла прошлогоднего урожая.
Даниил, заспанный второкурсник исторического факультета, подозрительно оглядел непривычно пустой стол, открыл холодильник, заглянул на полки и с выражением глубокого разочарования повернулся к матери.
— Мам, ветчины совсем нет? — спросил он, почесав растрёпанный затылок. — Или хотя бы сыра? Ну тех плавленых треугольничков? У меня первая пара — семинар по феодальной раздробленности. Мозгу вообще-то топливо требуется.