Он назвал меня тупой шлюхой и снова и снова бил моей головой о руль, пока не сломал мне нос и кость вокруг глаза. Когда он наконец отпустил меня, я почти ничего не могла различить перед собой. Кровь стекала на губы, один глаз уже заплывал от отёка, а каждый вдох отзывался резкой болью в центре лица.

Это слово на экране выглядело почти как угроза.

ОДНА.

Я смотрела на него до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

Медсестра не отвела взгляда.

Сначала она посмотрела на регистрационный бланк.

Потом на меня.

Затем снова на дверь.

— Вы сами приехали сюда за рулём?

— Нет.

— Сегодня вечером вы вообще управляли машиной?

Я сглотнула.

Даже это движение причиняло боль.

— Нет.

Выражение её лица изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Она не ахнула.

Не округлила глаза.

Просто на мгновение замерла.

И этой короткой паузы было достаточно, чтобы я поняла: она прекрасно осознала, насколько важны два моих ответа.

— Чей внедорожник?

— Мой.

— А ключи сейчас у него?

— Да.

Она открыла ещё одну страницу в компьютере.

— В регистрационной форме указано, что авария произошла двадцать три минуты назад на шоссе номер шестнадцать.

Я кивнула.

— Он сказал сотруднику регистратуры, что после столкновения со столбом машина оставалась на ходу.

Я посмотрела на неё.

— Он сам пригнал её сюда.

Медсестра медленно развернула монитор так, чтобы я больше не видела экран.

— Хорошо.

И почему-то именно эти два слова напугали меня сильнее всего остального.

— Что теперь будет?

— Сначала мы займёмся вами.

— А он?

— В эту комнату он больше не войдёт.

Сердце ударило так сильно, что боль отозвалась в сломанном лице.

— Он поймёт.

— Возможно.

— Он догадается, что я вам всё сказала.

Она слегка наклонилась ко мне.

— Тогда мы сделаем так, чтобы он не смог к вам приблизиться.

Я ещё не успела ответить, когда раздался стук.

Три коротких резких удара.

Я дёрнулась всем телом.

Стакан выскользнул из рук.

Вода разлилась по полу.

Медсестра схватила меня за запястье прежде, чем я попыталась наклониться.

— Сидите здесь.

Стук повторился.

А затем я услышала его голос.

— Там всё нормально?

Я перестала дышать.

Медсестра поднялась.

— Мы ещё не закончили оформление.

— Я уже всё оформил.

— Нам нужна дополнительная информация по страховке.

— Она есть в её телефоне.

Он нажал на ручку двери.

Дверь была заперта.

Наступила тишина.

Потом ручка снова медленно повернулась.

— Почему дверь закрыта?

Медсестра посмотрела прямо на меня.

Я слышала собственный пульс.

— Она переодевается, — громко ответила она.

Снова пауза.

Потом он рассмеялся.

Легко.

Слишком легко.

— Ладно. Подожду.

Его шаги начали удаляться.

Медсестра подождала, пока они окончательно стихнут.

После этого сняла трубку телефона, закреплённого рядом с компьютером.

Она не стала звонить в службу спасения.

Нажала внутренний номер.

— Это Эрин, четвёртый смотровой кабинет, — сказала она. — Нужна помощь службы безопасности и специалист по работе с пострадавшими. Взрослая женщина. Травмы лица. Партнёр находится в зоне ожидания. Возможное нападение.

Когда она произнесла последнее слово, у меня скрутило желудок.

Нападение.

Совсем иначе оно звучало из уст постороннего человека.

Реально.

Официально.

Необратимо.

Она положила трубку.

— Меня зовут Эрин.

Только тогда я поняла, что она решила назвать мне своё имя, потому что до этого момента оставалась для меня просто медсестрой, которая что-то заметила.

— Простите, — прошептала я.

— За что?

— За воду.

Она посмотрела на лужу.

— Воды у нас достаточно.

От этого простого ответа во мне едва что-то окончательно не сломалось.

Я заплакала.

Тихо.

Громко я просто не могла.

Нос был слишком сильно повреждён, и любое движение причиняло боль.

Слёзы стекали по одной стороне лица, пока другой глаз всё сильнее закрывался от отёка.

Эрин подала мне салфетки, но не прикоснулась ко мне, пока я сама за ними не потянулась.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов до того, как сюда зайдут остальные.

Я кивнула.

— Он причинял вам боль раньше?

Я замешкалась.

Есть ложь, которую мы говорим окружающим.

А есть та, которую повторяешь самой себе так долго, что она перестаёт казаться ложью.

— Он хватал меня.

— За что именно?

— За запястья. За руки.

— Он когда-нибудь вас бил?

— Не так, как сегодня.

— Я спросила не это.

Я опустила глаза.

— Да.

Она ждала продолжения.

— Ладонью?

— Иногда.

— Кулаком?

— Один раз.

— Душил?

Я подняла глаза.

Она поняла ответ раньше, чем я заговорила.

— Три месяца назад он сжал рукой моё горло.

— Как долго?

— Не знаю.

— Вы теряли сознание?

— Нет.

— Появлялись пятна перед глазами?

— Да.

— После этого было трудно глотать?

— Да.

Она что-то записала.

— В доме есть оружие?

— Пистолет.

— Где?

— В шкафу в спальне.

— У него есть к нему доступ?

— Да.

— Он когда-нибудь угрожал вас убить?

Я промолчала.

Эрин опустила ручку.

Молчание тоже было ответом.

— Что именно он говорил?

Я сильнее сжала салфетки.

— Сказал, что если я когда-нибудь выставлю его чудовищем, то он покажет мне, как выглядит настоящее чудовище.