За её спиной открылась дверь.
Я так сильно вздрогнула, что ножки стула с визгом проехали по полу.
Но это был не он.
В комнату вошла женщина в медицинской форме с бейджем у пояса.
За ней в коридоре стоял мужчина в тёмной форме службы безопасности.
Женщина представилась социальным работником, специализирующимся на случаях домашнего насилия.
Охранник остался снаружи.
Эрин тихо поговорила с ней.
Я услышала лишь отдельные фразы.
— Возможно, перелом орбитального дна.
— Механизм травмы не соответствует рассказу.
— Пациентка рассказала о нападении.
— В прошлом было удушение.
— У партнёра телефон и ключи.
После этого социальный работник пододвинула стул.
— Вы не обязаны разговаривать с полицией, — сказала она. — Но с учётом характера травм мы можем вызвать сотрудников, если вы этого хотите.
Я посмотрела на дверь.
— Он всё ещё здесь?
Охранник ответил из коридора:
— Находится в зоне ожидания.
— Что он делает?
— Следит за этим коридором.
У меня всё внутри оборвалось.
— Он знает, что вы здесь?
— Он знает, что здесь присутствует охрана.
— Это его разозлит.
Лицо охранника осталось спокойным.
— Он имеет право злиться. Но права войти сюда у него нет.
Я подумала о том, сколько лет путала эти вещи.
Его злость.
Мою ответственность.
Его настроение.
Мою проблему.
Его насилие.
Мои извинения.
Через несколько минут пришёл врач.
Он осмотрел моё лицо.
Сначала очень осторожно.
Потом чуть сильнее, потому что некоторые травмы невозможно оценить совершенно без боли.
Он прикоснулся под опухшим глазом.
Я едва не подпрыгнула на кровати.
— Простите.
Я машинально покачала головой.
— Всё нормально.
Он остановился.
— Нет. Вам больно. Вы имеете право сказать, что вам больно.
Я смотрела на него.
Он назначил компьютерную томографию.
До обследования другой сотрудник больницы с моего согласия сфотографировал травмы.
Анфас.
Левый профиль.
Правый профиль.
Крупно нос.
Крупно синяк, уже темневший вокруг глаза.
Потом запястья.
До этого я даже не замечала следов на них.
Четыре красные полосы на одном.
Три на другом.
Следы пальцев.
Его пальцев.
После этих фотографий преуменьшать случившееся стало невозможно.
Пока меня везли на томографию, я всё представляла, как он выходит на парковку.
Садится в мой внедорожник.
Уезжает.
Удаляет сообщения.
Стирает кровь.
Кому-нибудь звонит.
Придумывает следующую версию.
Когда меня привезли обратно, Эрин уже ждала.
И рядом с ней стояла сотрудница полиции.
Женщина.
Около сорока пяти лет.
Волосы собраны назад.
Спокойный взгляд.
Она не нависала надо мной.
Просто села на стул возле стены.
— Меня зовут офицер Руис. Сотрудники больницы сказали, что вы, возможно, захотите написать заявление. Если нет, я уйду.
Я закрыла глаза.
И снова услышала его голос.
Не разрушай свою жизнь из-за одной неудачной ночи.
Одной неудачной ночи.
Словно моё лицо сломала сама ночь.
Словно его руки были чем-то вроде непогоды.
— Я хочу заявить о случившемся.
Офицер Руис открыла небольшой блокнот.
— Начните с того места, с которого сможете.
И я начала.
Не с руля.
Раньше.
С ресторана.
Он обвинил меня в том, что я смотрела на другого мужчину.
Я даже не заметила того мужчину.
Но значения это не имело.
Он решил, что я смотрела.
На парковке мы поссорились.
Когда я попыталась позвонить сестре, он забрал у меня телефон.
Бросил его в машину.
А потом силой усадил меня на пассажирское сиденье.
— На пассажирское? — переспросила офицер Руис.
— Да.
— Вы ни разу не были за рулём?
— Нет.
— Что произошло потом?
— Он ехал минут десять.
— Куда?
— Не знаю. По каким-то второстепенным дорогам.
— Потом?
— Остановился.
В горле снова всё сжалось.
— Начал обзывать меня. Говорил, что я его опозорила. Я сказала, что хочу домой.
Я замолчала.
Офицер Руис терпеливо ждала.
— Он схватил меня сзади за волосы.
Руки снова задрожали.
— И толкнул голову вперёд.
— Один раз?
— Нет.
— Сколько?
— Не знаю.
— Больше трёх раз?
— Да.
— Больше пяти?
Я уставилась в стену.
— Да.
Наступила долгая тишина.
— Когда пошла кровь из носа?
— После первого или второго удара.
— Он остановился?
— Нет.
— Почему всё-таки прекратил?
Ответ пришёл мгновенно.
— Потому что крови стало слишком много.
Даже офицер Руис на секунду замерла.
Затем задала вопрос, которого я всё это время избегала.
— Машина в этот момент двигалась?
— Нет.
— То есть травмы вы получили не в результате аварии?
— Нет.
— Сегодня вообще была какая-либо авария?
— Нет.
Я заметила, как Эрин посмотрела в сторону полицейской.
Офицер Руис подчеркнула что-то в блокноте.
— Никакого столба?
— Нет.
— Никакого отбойника?
— Нет.
— То есть никакой аварии вообще не было?
— Нет.
Вся история, которую он рассказал в больнице, была основана на событии, которого никогда не происходило.
