– Не придумывай, – бросил Денис, даже не подняв глаз от тарелки с закусками. – Сейчас ещё один стул принесут.
Я стояла возле длинного праздничного стола в банкетном зале кафе «Волжский дворик», с подарочным пакетом в руке, и уже в третий раз пересчитывала места. Двадцать два стула. Именных карточек, которые свекровь всю неделю аккуратно подписывала синим фломастером у себя на кухне, тоже было двадцать две. Только карточки с моим именем среди них не оказалось.
Под потолком медленно покачивались два больших золотых шара – семёрка и ноль. Нина Аркадьевна сидела во главе стола в бордовой блузке с нарядной брошью. Причёска, которую я сделала ей сегодня в восемь утра прямо у неё дома, держалась идеально. Алёне там же накрутила локоны. Денег, конечно, не взяла. С родных ведь не берут.
Возле Дениса, именно на том месте, где обычно должна была сидеть жена сына, расположился незнакомый мужчина около сорока лет в светло-голубой рубашке. Увидев меня, он немного неловко кивнул и сразу отвёл взгляд.
Я обошла стол и наклонилась к свекрови.
– Нина Аркадьевна, а где моё место?
– Ой, Ксюшенька, – она машинально коснулась виска, будто проверяла, не выбилась ли прядь из укладки. – Такая неудобная ситуация получилась. Любочка из Воронежа неожиданно приехала, а я совсем её не учитывала. Зал больше двадцати двух человек не принимает, ничего не поделаешь. Ты молодая, тебе сейчас дополнительный стульчик принесут.
Люба, школьная подруга свекрови ещё с первого класса, улыбнулась мне через весь стол и помахала бокалом.
Через пару минут официант действительно появился со стулом. Белым пластиковым, тем самым, какие стояли летом на открытой веранде. Поставил его в самом углу, прямо возле кухонной двери. Дверь то и дело распахивалась, оттуда выносили подносы, тянуло жареным луком и горячим маслом. Стул оказался влажным после вечернего дождя, поэтому официант извинился и быстро вытер сиденье бумажными салфетками.
– Я не собираюсь сидеть возле кухни, – тихо сказала я Денису. – Пересядь сюда со мной или попроси человека рядом с тобой немного подвинуться.
– Ксюш, ну всего на три часа. Не начинай.
– Я ничего не начинаю. Я пытаюсь понять, почему моего имени вообще нет среди гостей.
– Не накручивай себя. Никто тебя специально не убирал. Мама просто ошиблась, ей семьдесят лет.
Он говорил тем спокойным, снисходительным тоном, каким обычно объясняют что-то ребёнку, устроившему сцену в магазине. Мужчина в голубой рубашке внезапно очень внимательно начал изучать сложенную перед ним салфетку. Алёна, которой утром я сама делала локоны, с неожиданным интересом полезла что-то искать в своей сумочке.
Я снова подошла к свекрови и поставила возле её стула подарочный пакет. Внутри лежал тёплый палантин из верблюжьей шерсти мягкого песочного оттенка. Я искала подходящий почти две недели и два раза ездила в магазин менять предыдущие варианты.
– Поздравляю вас с юбилеем. Главное – здоровья.
– Ты куда собралась? – Нина Аркадьевна удивлённо подняла голову, и брошь на её блузке качнулась.
– Домой.
Когда я уже спускалась по лестнице, из зала донёсся бодрый голос ведущего:
– А теперь слово предоставляется любимому сыну юбилярши!
Я даже не обернулась.
Дома я первым делом раскрыла рабочий чемоданчик. Тщательно протёрла плойку, которой утром завивала волосы Алёне, вычистила расчёски, рассортировала заколки и зажимы по отделениям. Мне хотелось, чтобы руки постоянно были чем-то заняты. Это оказалось легче, чем просто сидеть на кухне и смотреть, как двигаются стрелки часов.
Денис вернулся без пятнадцати час. Поставил на кухонный стол пластиковый контейнер с куском праздничного торта, снял пиджак и несколько минут тщательно развешивал его на плечиках, разглаживая рукава.
– Мама в туалете плакала, – наконец произнёс он. – Люба спрашивала, что произошло. Тётя Валя спрашивала. Вообще все спрашивали. Ты из-за какого-то стула испортила ей семидесятилетие.
– Кто был тот мужчина рядом с тобой?
– Гость.
– Чей именно?
Он задержался с ответом буквально на секунду дольше, чем следовало.
– Какой-то мамин знакомый. Я особо не интересовался.
– Ты заранее знал, что моего места за столом не будет?
– Опять придумываешь, – повторил Денис и зачем-то включил чайник, хотя пить чай посреди ночи явно не собирался. – Ты вообще понимаешь, как всё это выглядело со стороны? Алёна тебе благодарна, мама тебе благодарна, а ты просто встаёшь и уходишь посреди её праздника.
Говорил он не глядя на меня, рассматривая кусок торта в контейнере так пристально, словно проверял, не испортился ли по дороге крем.
Алёне действительно было за что быть мне благодарной. Хотя бы за студию. Двадцать восемь квадратных метров в новом доме за Которослью. Эту квартиру я купила в ипотеку ещё за восемь лет до свадьбы и закрыла кредит раньше срока, почти не имея выходных. Когда прошлой зимой Алёна развелась и осталась с девятилетним Тимошей в маленькой съёмной комнате, я сама предложила ей переехать в мою квартиру. Сказала: живите сколько нужно, оплачивайте только коммунальные услуги. В марте они заселились.