— Нет, Наталья Васильевна, я не буду. Я только вчера маникюр сделала, девятьсот гривен отдала. После этих вишен потом целую неделю пальцы красные, будто я свёклу чистила.
Рита произнесла это, даже не отрывая взгляда от телефона. Она растянулась в шезлонге под ореховым деревом, спрятав глаза за большими тёмными очками, и покачивала ногой в ритм музыке, звучавшей в одном наушнике. Рядом на траве стояла бутылка минералки, которая уже давно успела нагреться.
Наталья Васильевна ещё несколько секунд постояла с эмалированным ведром в руке. На боку у него была большая вмятина — ещё с тех времён, когда Алексей ходил в первый класс. Она хотела что-то сказать, даже приоткрыла рот. Но затем только коротко кивнула и сама направилась к вишне.
Дачу под Белой Церковью они с мужем купили около двадцати лет назад. Шесть соток земли, небольшой домик на две комнаты с верандой, колодец и большая раскидистая вишня у калитки, оставшаяся ещё от прежних хозяев. Мужа уже несколько лет не было в живых, а Наталья Васильевна с ранней весны почти до октября практически безвыездно жила здесь. Огород действовал на неё лучше любых таблеток.
Сын с невесткой приезжали из Киева каждую пятницу, когда дневная жара начинала спадать. Алексей выходил из машины, первым делом обнимал мать, а Рита говорила: «Добрый вечер» — и тут же спрашивала, где можно поставить телефон на зарядку.
Наталья Васильевна начинала ждать их ещё с обеда. Варила молодой борщ со свёклой, жарила драники, делала котлеты, наливала узвар в трёхлитровую банку и опускала её в колодец, чтобы напиток успел как следует охладиться. А в воскресенье вечером в багажник машины отправлялись огурцы, банки с кабачковой икрой, клубничное варенье и мешок молодой картошки.
— Ой, спасибо, — обычно говорила Рита. — А можно ещё тех малосольных огурчиков? Моя мама их так хвалила.
Конечно, можно. Наталье Васильевне ничего для них не было жалко. Но чем больше проходило времени, тем чаще она замечала за собой странное чувство: воскресным вечером, когда машина скрывалась за поворотом их улицы, она ещё долго стояла возле калитки и никак не могла понять, отчего на душе становилось так тяжело.
Ведь многого она не просила. Не заставляла невестку с рассвета до темноты махать тяпкой или таскать воду из колодца. Однажды попросила всего лишь нарвать абрикосов для компота.
— Там осы летают, я их боюсь, — сразу ответила Рита.
Абрикосы собрал Алексей. В другой раз Наталья Васильевна попросила её хотя бы набрать огурцов к обеду.
— У меня после целой недели за ноутбуком спина болит. Я там даже согнуться не смогу.
Огурцы снова собрал Алексей. Он вообще каким-то образом успевал работать сразу за двоих: то картофель окучит, то шланги капельного полива переставит, то Ритину тарелку после еды отнесёт к мойке. Он её любил — это было заметно. И мать меньше всего хотела вмешиваться в отношения сына и невестки. Поэтому молчала. Только с каждой новой неделей это молчание давалось ей всё тяжелее.
В ту субботу Алексей почти с самого утра провозился с мотоблоком. Тот то чихал, то кашлял, то совсем глох, поэтому сын разбирал карбюратор, менял свечу, сквозь зубы ругался на китайские запчасти, собирал всё обратно, а потом снова разбирал. На улице температура давно перевалила за тридцать. Футболку он снял ещё около десяти утра, а к обеду выглядел словно мастер после целой смены в автосервисе: руки по локоть перепачканы маслом, на щеке — чёрная полоса.
За весь день Рита ни разу даже не подошла к сараю.
Наталья Васильевна дважды носила сыну холодный квас из погреба. Во второй раз, возвращаясь на веранду с пустой кружкой, она посмотрела в сторону шезлонга. Рита спала, прикрыв лицо шляпой. Рядом валялся тюбик солнцезащитного крема и телефон, лежавший экраном вниз.
Вишню Наталья Васильевна собрала сама. Получилось около трёх литров. Ягоды снимала вместе с хвостиками, как положено, чтобы не вытекал сок. Потом поставила ведро возле лавочки, села рядом и долго разглядывала собственные руки. Пальцы покраснели почти до вторых фаланг. Спина ныла так сильно, что даже вставать не хотелось.
И именно тогда она приняла решение.
Анна Степановна, соседка через забор, как раз поливала помидоры, когда увидела Наталью, нагруженную пакетами.
— Наташ, ты чего? Что это у тебя?
— Забирай, Аня. Здесь вишня, фарш для котлет, молодая картошка, творог на сырники. И сметана свежая, только вчера покупала.
— Да ты что, совсем с ума сошла? А твои тогда что есть будут?
— А мои сегодня немного поучатся, — Наталья Васильевна поставила пакеты на лавку рядом с забором. — К тебе ведь внуки завтра приезжают? Вот и накормишь их.
Анна Степановна внимательно посмотрела на соседку поверх очков. Затем перевела взгляд на шезлонг, который хорошо просматривался через щель между досками забора. Потом снова посмотрела на Наталью.
— Поняла, — произнесла она. — Только смотри, не переборщи, Наташа. Хороший ведь у тебя парень.
— Именно потому и делаю, что хороший. На хороших всегда все ездят.