ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В прихожей стояли два аккуратно собранных чемодана. Их выставили рядом, словно багаж пассажиров, ожидающих отправления поезда: ручки находились на одном уровне, а боковые стенки были повёрнуты к входной двери. Поверх одного чемодана лежала небольшая сумка с медикаментами, а рядом виднелась жёлтая обменная карта из женской консультации.
Нюра вошла в квартиру, поставила принесённый хлеб на тумбочку и машинально перевела взгляд на вешалку. Почему-то именно это бросилось ей в глаза прежде всего: куртки Андрея больше не было на привычном месте.
— Галина Петровна, что здесь происходит? — негромко произнесла она.
— Твои вещи, — сухо объяснила свекровь, поправляя ремень на чемодане. — Собрала всё до последней мелочи. Ничего не оставила. Даже расчёску, которая лежала возле зеркала, положила.
— Вы хотите выставить меня из дома? Прошло всего одиннадцать дней с похорон!
— Никто тебя не выставляет. Я просто отдаю то, что принадлежит тебе. Это совершенно разные вещи, между прочим.
Нюра оперлась плечом о стену, пытаясь справиться с внезапной слабостью. Со смерти мужа не минуло даже сорока дней. В комнате на комоде по-прежнему стоял его портрет, перевязанный чёрной траурной лентой. Казалось, именно эта лента превращала всё происходящее в какой-то жестокий, неправдоподобный сон.
— Я жду ребёнка, — напомнила Нюра. — У меня одиннадцатая неделя беременности. Я же вчера вам рассказала.
— Вот именно! Вчера соизволила сообщить! Почему же раньше молчала? Слова не находились?
— Я сама узнала всего за три дня до того, как Андрея не стало… Собиралась рассказать ему в субботу. Хотела испечь или купить красивый торт, устроить маленький сюрприз.
— Какая трогательная история! — Галина Петровна скрестила руки на груди. — Только не пытайся прикрываться своим положением. Чемоданы готовы. Дверь перед тобой.
Свекровь сама распахнула входную дверь настолько резко и широко, что ручка с глухим стуком ударилась о стену.
— Вы считаете, что ребёнок не от Андрея, — произнесла Нюра охрипшим голосом.
Это прозвучало не как вопрос. Она уже поняла ответ.
— Я привыкла доверять собственным глазам. А вижу я молодую женщину двадцати семи лет, у которой нет ни собственного жилья, ни регистрации, ни накоплений. Она осталась в квартире чужой семьи, а тут вдруг объявилась беременность. Как удивительно удачно всё совпало, Анна! Прямо в нужный момент!
— Но ведь вы сами последние полгода постоянно спрашивали нас о внуках! Даже детскую кроватку выбирали. Я отправляла вам фотографии моделей и ссылки на магазины!
— Я хотела внуков от своего сына! А не собиралась обеспечивать жилплощадью какую-то нахлебницу!
Нюра медленно села на маленький пуфик возле стены. Колени неожиданно подогнулись, и ей стало особенно обидно за собственную беспомощность. Больше всего сейчас она не хотела демонстрировать слабость перед этими людьми.
— Скажите честно, чего именно вы опасаетесь?
— Я ничего не боюсь. Я просто умею считать, — ответила свекровь, постукивая пальцем по дверному косяку. — Сейчас родишь, потом зарегистрируешь ребёнка. А когда пропишешь, попробуй вас отсюда высели! Пройдёт несколько лет, и квартира окажется практически твоей. А мне останется собираться в богадельню. Я тридцать один год горбатилась ради этих стен! Стояла за раскройным столом, шила женские шляпки даже тогда, когда их перестали покупать. Поднималась в четыре утра, чтобы вовремя добраться до ателье. И теперь всё достанется тебе? За одиннадцать месяцев замужества?
— Мне совершенно не нужна ваша жилплощадь.
— Так говорят абсолютно все. Пока не доходят до судебных разбирательств.
— Галина Петровна, пожалуйста, давайте установим отцовство официально. Сейчас существует анализ по крови, его можно провести ещё во время беременности. Я найду деньги и сама оплачу исследование.
— А потом принесёшь мне какую-нибудь липовую справку? — усмехнулась свекровь. — Знаю я, как подобные бумажки делают!
— Получается, вам даже не интересно узнать правду. Вы просто хотите избавиться от меня.
— Я хочу, чтобы мой сын был жив! — внезапно выкрикнула Галина Петровна. — Но он лежит в могиле! И всё из-за тебя!
Нюра подняла на неё глаза.
Вот оно.
Наконец прозвучало то, что свекровь, очевидно, носила в себе все эти страшные дни.
— Вы обвиняете меня в его смерти?
— А кого мне обвинять? Второй сезон подряд он соглашался на дополнительные вылеты вместо других пилотов. Занимался обработкой полей, пока остальные отдыхали. И всё ради чего? Ради твоих капризов! Тебе понадобилась отдельная квартира, видите ли, с матерью мужа жить неудобно! Он сам мне говорил: «Мам, подзаработаю на полётах, накоплю первоначальный взнос, и мы переедем».
— Андрей мечтал о собственном доме задолго до нашего знакомства.
— Андрей хотел жить! А не сгореть вместе с самолётом в поле возле Осиновки!