— Кто не трудится, тот и за стол не садится. Николай весь день на работе провёл, поэтому поужинал. А ты с ребёнком дома валялась, ничего не делала.
Произнеся эти слова, Маргарита Степановна взяла мою тарелку с плиты и отправила её обратно в холодильник. На тарелке лежали котлеты с картофельным пюре. Я буквально несколько минут назад наконец уложила Лёву. Сын мучился из-за прорезывающихся зубов, и на укладывание ушло целых час двадцать. Только в девять вечера мне удалось впервые за день спокойно зайти на кухню, присесть и нормально поесть.
— Маргарита Степановна, верните, пожалуйста, мою еду. Вы находитесь на моей кухне.
— Кухня, может, и твоя, зато продукты куплены за мои деньги. Я их на свою пенсию принесла, значит, мне и решать, кому сколько положено. У нас в столовой всегда был порядок: кто честно отработал смену, тот получал обед. А кто в подсобке на мешках отлёживался, мог и подождать.
За столом сидел Коля. Перед ним стояла точно такая же тарелка с котлетами и пюре. Муж на секунду поднял на меня взгляд, затем снова уставился в еду и продолжил жевать, будто ничего особенного не произошло.
— Коля, ты вообще слышишь?
— Аня, только не устраивай сцену при маме. Она ведь приехала нам помогать.
Некоторое время я просто стояла посреди кухни. Потом молча подошла к холодильнику, достала свою тарелку и поставила её разогреваться в микроволновку.
Маргарита Степановна не попыталась меня остановить. Она лишь скрестила руки на груди и следила за каждым движением с таким выражением лица, что я чувствовала себя преступницей, укравшей чужой ужин.
Я доела котлеты, вымыла за собой посуду и направилась к выходу.
— Вот и молодец, — донеслось мне вслед. — А то целыми днями лежит. Я в твоём возрасте после рабочей смены ещё и полы в столовой успевала отдраивать.
Я вернулась в спальню и, даже не переодевшись, опустилась на кровать возле детской кроватки.
С улицы через окно падал тусклый свет фонаря. Из четырёх фонарей в нашем дворе горел только один, остальные давно не работали. Я лежала, не отрывая от него взгляда, пока светящееся пятно не стало расплываться перед глазами.
Теперь, наверное, стоит объяснить, как вообще свекровь оказалась у нас дома.
Мне тридцать один год. Нашему сыну Лёве семь месяцев. Моему мужу Николаю тридцать три, он работает монтажником, устанавливает вентиляционные системы на строительных объектах.
Мы живём в двухкомнатной квартире, которая принадлежит мне. Я приобрела её в ипотеку ещё за два года до знакомства с семейной жизнью в качестве жены. Родители тогда помогли собрать первоначальный взнос. Ежемесячные платежи до сих пор списываются с моей банковской карты, а папа периодически добавляет деньги.
По профессии я сметчик, работала в строительной компании. Сейчас нахожусь в декретном отпуске и получаю пособие — двенадцать тысяч рублей.
До сентября у нас гостила моя мама. Она приехала из Братска, специально взяла отпуск и два месяца помогала мне с малышом.
Когда мама уехала, прошло всего семь дней, прежде чем Коля привёз свою мать.
— Ань, она будет помогать. Ты же сама видишь, что одной тебе тяжело, — объяснил он.
Только вот я никогда не утверждала, что не справляюсь с ребёнком. Я говорила, что сильно устаю. По-моему, между этими вещами огромная разница.
Маргарита Степановна тридцать лет проработала поваром в школьной столовой в Выксе.
Перед приездом она сдала свою однокомнатную квартиру семье с ребёнком до марта. Из полученной арендной платы каждый месяц пятнадцать тысяч рублей отправляла Николаю, объясняя, что деньги предназначены для нашей ипотеки.
Я не обращалась к ней с подобной просьбой.
Все решения Коля принимал самостоятельно. Он договорился с матерью, а мне сообщил уже готовый план: мама сдаёт жильё, переезжает к нам и помогает с Лёвой.
Не стану скрывать: первые семь дней мне действительно понравились.
Свекровь удивительно ловко купала внука. Она могла придерживать его одной рукой, и малыш даже не плакал. У меня так никогда не получалось.
Ещё она варила потрясающий борщ, вкус которого напоминал мне детство.
За ту неделю мне дважды удалось поспать днём по три часа без перерыва.
Помню, как лежала и думала, что совершенно напрасно переживала перед её приездом.
Однако уже на второй неделе начались подсчёты.
Свекровь стала внимательно следить за тем, сколько часов я сплю, сколько времени проводит на работе Николай и какое количество еды достаётся каждому из нас.
Её помощь выглядела довольно своеобразно.
Маргарита Степановна готовила. Готовила действительно много, вкусно и сразу на всю семью.
Но при этом считала себя единственным человеком, имеющим право распределять приготовленное.
На следующее утро я обнаружила на дверце холодильника бумажный лист.
Свекровь написала всё крупными буквами, с таким сильным нажимом, что следы от шариковой ручки наверняка отпечатались на обратной стороне.
На бумаге значилось:
«Аня — уборка квартиры, стирка, глажка, уход за ребёнком, мытьё посуды после обеда.