Галина устроилась за кухонным столом, обхватив ладонями чашку давно остывшего чая. За стеклом осенний ветер кружил пожелтевшую листву, разбрасывая её по двору. На часах было половина одиннадцатого, субботнее утро. Впереди ждал свободный день, и впервые за много лет ей не требовалось никуда спешить, никому угождать и выполнять чужие обязанности. Если бы кто-нибудь сказал ей три года назад, что обыкновенная домашняя тишина способна приносить столько счастья, она бы только горько усмехнулась.
На столе завибрировал мобильный телефон. Звонила дочь.
— Мамочка, ты сегодня дома? Мы с Лёшей к обеду заглянем, вкусный пирог купили. Только ничего не стряпай, договорились?
— Даже не думала сегодня подходить к плите, — рассмеялась Галина. — Приезжайте, буду рада.
Закончив разговор, женщина с удовольствием оглядела свою кухню. В целом жизнь наконец обрела тот спокойный ритм, о котором раньше она могла лишь мечтать. В пятьдесят два года Галина занимала должность главного бухгалтера в строительной компании, регулярно посещала бассейн по четвергам, а воскресенья проводила с давней подругой Тамарой. Они выбирались на спектакли, посещали выставки или просто подолгу бродили по городу. Её уютная двухкомнатная квартира радовала свежим ремонтом, а на светлом подоконнике пышно разрослась любимая герань, для тяжёлых ветвей которой недавно пришлось установить специальные опоры.
Неожиданный дверной звонок прервал её, когда она поливала комнатные растения. Звук получился каким-то робким, нерешительным. Словно посетитель одновременно надеялся, что дверь откроют, и боялся этого.
Галина поставила лейку, вытерла влажные ладони кухонным полотенцем и направилась в прихожую. Она ещё не подозревала, что за дверью стоит человек, способный одним своим появлением напомнить о прошлом, которое она с таким трудом оставила позади.
В дверном глазке мелькнул знакомый мужской силуэт. Галина повернула замок, распахнула дверь и невольно застыла.
На лестничной площадке стоял Виктор. Рядом с ним, в инвалидном кресле, неподвижно сидела Нина Степановна.
Последний раз Галина встречала их ровно три года и четыре месяца назад. Эта цифра навсегда отпечаталась в памяти. Особенно мучительным оказался первый год после развода, когда она невольно отсчитывала каждый прожитый день, словно человек, восстанавливающийся после тяжёлой болезни.
За прошедшее время бывший муж заметно постарел. Когда-то любимое дорогое пальто теперь болталось на его исхудавших плечах. Лицо осунулось, под глазами обозначились глубокие тени, скулы выступили сильнее. Однако глаза остались прежними: беспокойными, оценивающими, постоянно высматривающими того, кому можно передать собственные проблемы.
А вот Нину Степановну Галина узнала далеко не сразу.
Прежде это была статная, властная женщина с безупречной причёской и неизменно строгим выражением лица. Даже во время болезни она находила силы привести волосы в порядок. Сейчас же в кресле сидела маленькая, сгорбленная старушка с растрёпанными седыми прядями. Голова бессильно клонилась к плечу, левая рука неподвижно лежала на подлокотнике, словно совершенно не принадлежала хозяйке. Лишь глаза сохраняли прежнюю живость. Они тревожно смотрели на Галину с исхудавшего, почти неподвижного лица, напоминая одинокие огоньки в окнах давно опустевшего дома.
— Привет, Галя, — произнёс Виктор, неловко прочистив горло.
— Здравствуй, — спокойно отозвалась она, оставаясь на пороге. — Неожиданная встреча.
— Может, мы всё-таки зайдём? Поговорить надо.
— Нет, Виктор. Разговор состоится здесь. Объясняй, зачем пришёл.
Мужчина заметно смутился. Похоже, по дороге он тщательно продумывал предстоящую беседу и никак не предполагал столкнуться с таким холодным приёмом. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как начать.
— С мамой беда случилась. Два месяца назад инсульт перенесла. Врачи выписали домой, но восстановление идёт плохо. Сама видишь, ходить она не может, разговаривает еле-еле.
— Очень жаль, — искренне ответила Галина и перевела взгляд на женщину в коляске. — Добрый день, Нина Степановна.
Бывшая свекровь попыталась приподнять здоровую руку. Её губы едва заметно дрогнули, однако произнести что-либо она так и не сумела.
— Галя, понимаешь, — Виктор заговорил тише, будто мать была совершенно глухой, — у меня сейчас и без того неприятностей хватает. С Викой отношения разладились.
Вика.
Это имя Галина не забыла. Именно ради этой молодой женщины муж однажды разрушил их многолетний брак. Тогда Виктору приглянулась двадцатидевятилетняя коллега из соседнего отдела — привлекательная, энергичная, всегда весёлая. Уходя из семьи, он обвинял жену в том, что рядом с ней ему стало тяжело дышать, что она погрязла в повседневных хлопотах, перестала быть интересной женщиной, а ему якобы необходимо почувствовать себя живым. За плечами у супругов было двадцать шесть совместных лет. После его ухода Галина почти три недели плакала, а потом слёзы закончились. Дочь Полина уже жила самостоятельно, сын Артём получал образование в другом городе. Оба восприняли решение отца с болезненной сдержанностью, и их молчание оказалось красноречивее любых обвинений.