— Мы с Викой скоро ребёнка ждём, — продолжал Виктор. — Ей сейчас совершенно нельзя переживать. А тут мама в таком состоянии. Вика заявила, что ухаживать за лежачим человеком не собирается. Она молодая, беременная, ей спокойствие нужно. Я же постоянно пропадаю на работе, иногда в командировки отправляют. Ну куда мне мать пристроить?
Он рассуждал об этом с таким раздражением, словно речь шла не о беспомощной пожилой женщине, а о ненужном громоздком шкафе, который мешает обустроить новую квартиру.
— Чего именно ты от меня ждёшь? — негромко поинтересовалась Галина.
Виктор мгновенно приободрился, будто разговор наконец повернул в желаемую сторону.
— Галочка, ну ты ведь маму прекрасно знаешь! Вспомни, как помогала ей, когда у неё давление подскочило. Ты тогда целую неделю у неё прожила, всё делала сама. Она к тебе привыкла, ты умеешь с ней ладить. Я даже деньги готов платить! И не маленькие, поверь. Забери её к себе хотя бы на время. Совсем ненадолго, пока я решу остальные вопросы.
На лестничной клетке повисла тяжёлая пауза. Снизу послышался хлопок подъездной двери, затем где-то во дворе громко залаяла собака.
Галина внимательно смотрела на человека, которому когда-то доверила лучшие годы своей жизни, и с удивлением обнаружила, что внутри ничего не болит. Ни обиды, ни ненависти, ни желания причинить ответную боль. Лишь спокойное, почти отстранённое недоумение. Неужели она действительно прожила рядом с ним двадцать шесть лет и так плохо его знала?
— Нет, Виктор, — произнесла она.
— В каком смысле нет?
— В самом прямом. Твоя мама жить у меня не будет.
Мужчина резко выпрямился. На его щеках проступили красные пятна.
— Галя, ты вообще понимаешь, что говоришь?! Перед тобой тяжело больной человек! Это моя мать! Твоя свекровь, между прочим!
— Бывшая свекровь, — без раздражения уточнила женщина. — Двадцать шесть лет она была моей родственницей. Но сейчас мы друг другу чужие люди. Ты сам выбрал именно такой порядок вещей, когда уходил из семьи.
— Да какая разница, кто от кого ушёл?! Мы о больном человеке разговариваем!
— Совершенно верно, — согласилась Галина. — О пожилой женщине, у которой есть родной сын. И этот сын — ты, Виктор.
Он сердито подался вперёд, случайно задев инвалидную коляску. Та качнулась, и Нина Степановна испуганно стиснула пальцами подлокотник.
Галина невольно встретилась с ней взглядом. В глазах старухи промелькнуло выражение, которого она никак не ожидала увидеть. Это был стыд.
Но Виктор ничего не заметил.
— Всё ясно! — зло процедил он. — Ты просто решила мне отомстить! Я всегда говорил, что у тебя скверный характер. Обиды годами копишь, как все женщины! Тебе что, трудно помочь? Живёшь одна, дел особых нет, времени полно! А у меня настоящая семья, ребёнок скоро появится!
— У меня тоже есть своя жизнь, — твёрдо ответила Галина. — Любимая работа, друзья, занятия в бассейне, планы на выходные. Только теперь я наконец живу не ради чужого удобства, а ради себя. И возвращаться к прежней жизни не намерена. Я тебе не склад, куда можно привезти всё, что стало мешать. И уж тем более не круглосуточная бесплатная сиделка.
— Да сказал же, что буду платить!
— Ты по-прежнему ничего не понял. Деньги здесь совершенно ни при чём.
Галина ненадолго замолчала.
Совершенно неожиданно перед глазами начали возникать картины далёкого прошлого. Казалось, она снова очутилась в той старой квартире, где на протяжении двадцати шести лет обязана была соответствовать чужому представлению об идеальной невестке.
Вот Нина Степановна хозяйничает возле плиты и назидательным тоном объясняет, как следует готовить настоящий борщ. И совершенно не важно, что к тому времени Галина уже десять лет самостоятельно готовила для семьи.
Вот свекровь, недовольно поджав губы, заявляет при посторонних: «Порядочная женщина должна семьёй заниматься, а не по бухгалтериям бегать». И говорит это именно тогда, когда Галину только что повысили на работе.
А вот праздничное застолье. За столом собрались родственники, и Нина Степановна, тяжело вздохнув, произносит достаточно громко, чтобы все услышали: «Эх, мой Витенька мог бы и более подходящую жену выбрать».
Потом память перенесла её в небольшой продуктовый магазин. Прошло примерно полгода после развода. Галина случайно столкнулась с бывшей свекровью между полками. Та посмотрела прямо на неё, словно на совершенно незнакомую женщину, после чего нарочито отвернулась к пакетам с крупой.
Позднее общие знакомые передали Галине слова Нины Степановны: «Сама виновата, что мужа не удержала. От хороших жён мужчины не уходят».
От хороших жён не уходят.
Сколько раз ей приходилось слышать эту жестокую фразу! Наверное, не меньше сотни. И каждый раз от неё становилось трудно дышать, будто кто-то сжимал сердце холодными пальцами.
А потом наступил день, когда эти слова перестали иметь для неё значение.
— Нина Степановна, — неожиданно обратилась Галина к женщине в коляске. — Вы ведь слышали мой ответ? Поймите, я отказываюсь не потому, что желаю вам зла. Просто я больше никому ничего не должна.