Бутерброд по-прежнему лежал на снегу перед котом. Снежинки уже успели покрыть его тонким белым слоем, но животное даже не попыталось наклониться и понюхать угощение. Крупный серый кот сидел прямо посреди перрона, распушив густую шерсть от холода, и смотрел куда-то мимо спешащих пассажиров — туда, где в желтоватом свете станционных фонарей неторопливо двигался маневровый тепловоз.
— Ну что же ты, бедолага, — Анна Ивановна присела настолько низко, насколько позволяло её тяжёлое зимнее пальто. — Бутерброд ведь свеженький. Сама утром приготовила, с сыром. Невестка ещё посмеивалась, что я еды в дорогу набрала, будто на целую неделю уезжаю.
Кот медленно поднял голову. Его жёлто-зелёные глаза смотрели спокойно, но было в этом взгляде что-то совсем не кошачье. Так могут смотреть существа, которые уже перестали чего-либо ждать и просить. Он едва слышно мяукнул и снова опустил взгляд на снег.
— Что, тебя тоже никто не ждёт? — почти неслышно произнесла женщина.
И сама удивилась тому, насколько естественно прозвучали эти слова. Словно они давно жили внутри неё и только дожидались подходящего момента, чтобы вырваться наружу.
* * *
У сына она гостила две недели. Алексей уже давно переехал в областной центр, обзавёлся двухкомнатной квартирой на девятом этаже, женился на Вале. Вместе они воспитывали девятилетнюю Веронику, которая за время бабушкиного приезда успела освоить первые приёмы вязания крючком и теперь каждый вечер настойчиво просила показать ей «ещё один рядочек».
Анне Ивановне приготовили спальное место в гостиной, на раскладном диване. Однако уже в первый вечер стало ясно, что гостиная в этой квартире служит далеко не только комнатой для отдыха. Здесь Валя после работы привыкла смотреть любимые сериалы, здесь Вероника выполняла домашние задания, поскольку стол в детской был полностью завален деталями конструктора, здесь же Алексей расстилал на полу свои рабочие чертежи.
Валя ни разу не сказала свекрови ничего откровенно обидного. В сущности, она была воспитанной, доброжелательной женщиной, просто постоянно уставшей. Но Анна Ивановна прожила достаточно долгую жизнь, чтобы без труда понимать скрытый смысл некоторых фраз. Например: «Анна Ивановна, вы только не подумайте ничего плохого, просто у нас в субботу гости собираются, а диван ведь всё время разложен». Или: «Вероника, не мешай бабушке, она отдыхает». Особенно когда бабушка в тот момент вовсе не отдыхала, а просто сидела в комнате, невольно занимая чьё-то привычное место.
Однажды вечером до неё донёсся приглушённый разговор из кухни.
— Лёша, пойми, я ведь ничего против не имею. Но нам и без того тесновато. Я уже целую неделю толком выспаться не могу.
— Валя, но это же моя мама…
— Я прекрасно знаю, что это твоя мама.
На следующее утро Анна Ивановна аккуратно сложила свои вещи в клетчатую дорожную сумку и за завтраком объявила, что очень соскучилась по родному дому. Объяснила, что без неё комнатные цветы наверняка засохнут, что соседка, конечно, обещала их поливать, но у неё и собственных хлопот достаточно. Да и вообще, в гостях приятно, а в своей квартире всё-таки лучше.
Алексей долго ничего не отвечал, лишь задумчиво вертел между пальцами чайную ложечку.
— Мам, может, хотя бы ещё на недельку останешься?
— Нет, сыночек. Пора мне уже возвращаться.
Валя отвела взгляд в сторону. А Вероника расплакалась и принялась напоминать, что бабушка обещала научить её вязать столбики с накидом. Анна Ивановна успокоила внучку, пообещав обязательно продолжить уроки по телефону.
Сын отвёз её на железнодорожный вокзал, но ждать отправления она его не оставила. Из-за сильной метели поезд задерживался, а Алексею на следующий день нужно было выходить на работу к семи утра.
— Поезжай, сынок, поезжай. Я ведь не маленькая, посижу и дождусь.
В зале ожидания было душно, воздух пропитался запахом мокрой верхней одежды и кофе из торгового автомата. Анна Ивановна просидела там около получаса, после чего решила выйти на перрон, чтобы подышать свежим воздухом.
Именно там она и заметила серого кота.
* * *
Над зданием вокзала захрипел громкоговоритель. Диктор объявила начало посадки на её поезд, который подавали к третьему пути. Пассажиры засуетились, подхватили чемоданы и направились к вагонам.
Анна Ивановна поднялась, отряхнула полы пальто от снега и, стараясь не оглядываться, зашагала вдоль состава. Седьмой вагон, восьмой… Ей требовался десятый. Она внимательно считала номера, одновременно пытаясь прогнать мысли о сером пушистом существе, оставшемся на снегу. Ну чем она могла ему помочь? Ничем. Совершенно ничем.
Но, дойдя до десятого вагона, женщина всё же не выдержала и обернулась.
Кот сидел всего в нескольких шагах позади неё.
Оказывается, всё это время он шёл следом, с трудом переставляя лапы в рыхлом снегу. Его длинный пушистый хвост волочился по земле, словно шлейф. Теперь животное остановилось и пристально смотрело прямо на Анну Ивановну. Не мяукало, не пыталось привлечь внимание. Просто сидело и смотрело.