— Вот ведь какое дело… — тихо выдохнула женщина. — Ну зачем же ты так… Не могу же я тебя здесь одного бросить.
— Женщина, проходите в вагон! — окликнула её проводница из тамбура. — Стоянка короткая, а мы и без того уже на сорок минут опаздываем!
— Это ваш котище?
Анна Ивановна повернула голову.
Рядом стояла невысокая женщина лет пятидесяти пяти. Поверх тёплого пуховика на ней был надет ярко-оранжевый жилет, на груди крепилась рация, а щёки раскраснелись от мороза. На служебном бейджике значилось: «Марина. Дежурная по станции».
— Да нет… То есть… Он просто за мной увязался.
Марина перевела взгляд с кота на пожилую пассажирку, затем ещё раз внимательно посмотрела на животное.
— Он у нас уже третий день здесь сидит. Мы его Серым прозвали. Кто колбасы принесёт, кто молока предложит, а он ни к кому даже не подходит. Сидит на одном месте, словно кого-то высматривает и ждёт.
Женщина на несколько секунд замолчала.
— А вот за вами, смотрю, сам отправился.
— Да куда же я его возьму? У меня ведь ни билета для него, ни переноски, вообще ничего подходящего…
По выражению лица Марины стало понятно, что решение она уже приняла. Женщина решительно поправила рацию на груди.
— Переноску найдём. У нас в комнате забытых вещей ещё с осени одна стоит, хозяин за ней так и не объявился. А билет для перевозки животного в кассе за минуту оформят. Из-за снежных заносов стоянку продлили, так что минут десять у вас ещё имеется. Ну что? Забираете кота?
Анна Ивановна и сама не поняла, откуда взялся ответ. Он сорвался с губ раньше, чем она успела подумать обо всех возможных трудностях и возражениях.
— Забираю.
* * *
Последующие события развивались настолько стремительно, что впоследствии Анна Ивановна вспоминала их отдельными короткими эпизодами.
Марина почти бегом принесла голубую пластмассовую переноску. Одна из защёлок на ней была треснувшей и для надёжности перемотана клейкой лентой. Кот совершенно не сопротивлялся. Когда Марина осторожно взяла его на руки, он лишь тяжело вздохнул, совсем как человек, который долго тащил непосильную ношу и наконец получил возможность поставить её на землю.
— Скорее бегите к кассам. Скажите, что вам нужно оформить перевозку домашнего животного как ручной клади, — распорядилась Марина. — А я пока с ним побуду.
Анна Ивановна торопилась по заснеженному перрону в тяжёлом зимнем пальто, прижимая обеими руками сумочку. На ходу ей вдруг пришло в голову, что последний раз она бегала с такой скоростью, наверное, лет двадцать назад.
Когда женщина вернулась с оформленным билетом, Марина уже разговаривала с проводницей.
— Девочки, тут у нас пассажирка с котом. Билет на животное куплен, всё официально, как положено. Вы уж, пожалуйста, не обижайте их.
Проводница только устало махнула рукой, приглашая скорее подниматься в вагон.
Уже на ступеньках Марина незаметно вложила Анне Ивановне в ладонь маленький клочок бумаги с написанным номером телефона.
— Напишите потом, как он устроится. Я на этой станции тридцать лет отработала, но впервые вижу, чтобы кот сам себе хозяйку выбрал.
* * *
В купе, помимо Анны Ивановны, находился только молодой парень в наушниках. Он помог ей разместить переноску на нижней полке, а затем ещё какое-то время с любопытством поглядывал на серую фигуру за пластиковыми прутьями.
Почти целый час кот не издал ни единого звука. Но стоило Анне Ивановне осторожно протянуть пальцы сквозь решётку, как он неожиданно прижался к ним лбом и принялся мурлыкать. Причём настолько громко, что молодой попутчик даже вынул из уха один наушник.
— Ничего себе! Прямо трактор завёлся!
— Согрелся, бедненький, — улыбнулась женщина.
— А зовут его как?
Анна Ивановна ненадолго задумалась.
— Снежок.
— Так ведь он серый! — рассмеялся парень.
— Зато нашла я его среди снега. Значит, будет Снежком.
В ту ночь Анна Ивановна почти не сомкнула глаз. Она сидела на полке, держала ладонь возле решётки переноски и вполголоса рассказывала своему новому спутнику о квартире на третьем этаже, о герани, растущей на подоконнике, о старинных часах с кукушкой, которые перед отъездом специально остановила, чтобы деревянная птица не куковала в пустой квартире.
Она вспоминала Алексея, рассказывала, каким озорным мальчишкой он был в пять лет. Говорила о маленькой Веронике и её увлечении вязанием крючком.
Кот слушал, слегка прикрыв глаза.
Его хвост лежал совершенно неподвижно и спокойно, и лишь самый кончик изредка вздрагивал, когда поезд начинал тормозить перед очередной станцией.
* * *
Домой они добрались около шести часов утра.
Батареи в подъезде едва отдавали тепло. В квартире их встретили холод и особенная тишина — такая бывает только в жилище, где уже две недели никто не появлялся. На кухонном столе лежала записка, оставленная соседкой: «Цветы полила два раза. Хлеб положила в морозилку».
Анна Ивановна открыла дверцу переноски.