Людмила Петровна неспешно промокнула губы салфеткой. Тщательно, с присущей ей аккуратностью, сложила её вдвое и положила возле тарелки. Лишь закончив этот маленький ритуал, она перевела взгляд на Настю. Причём смотрела не прямо в глаза, а куда-то на подбородок, словно именно там находилось нечто заслуживающее внимания.
— На дачу отправятся только наши, — произнесла она ровным голосом. — А ты останешься дома.
В руках у Насти был чайник. Вода только что закипела, и из носика ещё вырывались тонкие струйки пара. Она наливала чай Виктору Ивановичу. Из-за постоянной дрожи в руках свёкор уже не мог самостоятельно справляться с такими простыми вещами.
Настя продолжала наливать кипяток, когда услышала слова свекрови. Смысл дошёл до неё не сразу. На мгновение показалось, будто обращаются к кому-то другому или разговаривают на совершенно незнакомом языке. Но спустя несколько секунд всё стало предельно ясно.
— А почему? — тихо поинтересовалась она.
Собственный голос удивил её спокойствием. Пальцы не задрожали, чайник оставался неподвижным. Хотя внутри словно что-то с треском оборвалось, внешне Настя ничем не выдала своих чувств.
Людмила Петровна тяжело вздохнула. Именно так вздыхают взрослые, вынужденные разъяснять элементарные вещи несмышлёному ребёнку. Или человеку, которого считают безнадёжно глупым.
— Потому что едем своей семьёй. А ты к ней не относишься. Ты всего лишь жена моего сына. Понимаешь разницу?
Дмитрий оторвался от экрана смартфона. Приподнял голову и приоткрыл рот.
Настя боковым зрением заметила, как муж приготовился возразить матери. Он уже набрал воздуха, чтобы заговорить, но Людмила Петровна бросила на него короткий, предупреждающий взгляд. Так смотрят на собаку, которая осмелилась зарычать на собственного хозяина.
Дмитрий мгновенно передумал. Сомкнул губы и снова уставился в телефон.
Катя спокойно пережёвывала еду, не отрываясь от телевизора. На экране показывали очередное развлекательное шоу. Кто-то исполнял песню, зрители аплодировали. Девушка даже головы не повернула.
Виктор Иванович опустил глаза к столешнице. Его пальцы дрожали заметно сильнее обычного. Настя увидела, как беззвучно шевельнулись его губы. Он явно собирался что-то произнести, однако так и не сумел. Раздался только едва слышный шорох.
Настя осторожно вернула чайник на плиту. Сделала это медленно, стараясь не произвести ни малейшего звука.
Затем вышла из комнаты и прикрыла дверь.
На кухне она достала смартфон и открыла приложение доставки.
На экране высвечивалась сумма заказа: пятнадцать тысяч четыреста рублей.
Мясо, несколько сортов сыра, вино, овощи, другие продукты. Коробка любимых конфет Кати. Лекарства, необходимые Виктору Ивановичу.
Всё это Настя заказала ещё вчера и сразу оплатила.
Она заранее позаботилась, чтобы к их приезду на дачу ничего не пришлось искать или покупать. Чтобы холодильник оказался заполненным, стол можно было накрыть без лишней суеты, а Людмила Петровна не получила очередного повода для недовольства.
Настя слишком хорошо знала эти тяжёлые вздохи и уничижительные взгляды. Одиннадцать лет она старалась сделать всё возможное, лишь бы избежать их.
Теперь её палец замер над кнопкой «Отменить заказ».
Она смотрела на экран около десяти секунд.
Затем нажала.
Телефон коротко подал сигнал.
«Заказ отменён. Возврат денежных средств ожидается в течение трёх дней».
Настя медленно выдохнула.
Впервые за одиннадцать лет ей показалось, что с плеч свалилась неподъёмная ноша. Будто она наконец сняла с себя нечто тяжёлое и неудобное, что привыкла носить постоянно.
Не куртку. Не сумку.
Гораздо большее.
То, к чему настолько привыкла, что давно перестала замечать.
Спустя двадцать минут смартфон начал буквально разрываться от звонков.
— Ты окончательно с ума сошла?! — закричала Людмила Петровна, едва Настя ответила. — Мы тут сидим без продуктов! Почему ты отменила доставку?!
Настя стояла возле окна и смотрела на соседний балкон.
Там на верёвках сохли большие синие простыни. Ветер подхватывал их, заставляя колыхаться, словно паруса.
— Раз вы там все свои, — спокойно ответила она, — пусть свои и занимаются едой.
После этого завершила разговор.
Не швырнула телефон и не выкрикнула напоследок обидных слов.
Просто положила смартфон на подоконник.
Бережно и аккуратно.
Почти так же, как свекровь недавно складывала салфетку.
За стеклом продолжали развеваться синие простыни. Ветер крепчал.
Настя смотрела на них и думала о странной вещи: впервые за долгие одиннадцать лет ей совсем не было стыдно за собственный поступок.
Пицца успела остыть.
Настя сидела за столом и ела её прямо из картонной коробки. Расплавленный прежде сыр затвердел и напоминал резину. Она машинально пережёвывала куски, глядя на стену.
По штукатурке тянулась трещина.
Появилась она давно. Дмитрий обещал всё исправить ещё три года назад. Но до ремонта руки так и не дошли.
Теперь трещина стала длиннее.