Счёт за электричество, как обычно, появился пятого числа. Юлия зашла в банковское приложение, собираясь оплатить мамину коммуналку вместе со своей, но неожиданно замерла.
Уже шесть лет она оплачивала расходы за материнскую двухкомнатную квартиру на Лежневской улице. Делать это постоянно она начала примерно через год после оформления наследства. Из месяца в месяц переводила деньги за электричество, газ, воду и капитальный ремонт. Всё это время в строке с данными владельца значилось имя матери — Ковалёва Тамара Ивановна. Однако теперь там стояло совершенно другое: Ковалёва Кристина Сергеевна.
Юлия несколько раз перечитала фамилию, словно надеялась, что буквы изменятся. Затем набрала номер управляющей компании и, объяснив, что приходится хозяйке дочерью, уточнила, не произошло ли ошибки.
— Никакой ошибки нет, — спокойно сообщила сотрудница. — Информация обновлена на основании данных государственного реестра. Право собственности перешло другому человеку в прошлом месяце. Основание — договор дарения.
Юлия медленно опустила телефон на стол. Некоторое время она просто смотрела на него, будто впервые видела этот предмет.
С самого детства она слышала одну и ту же фразу: Кристине нужнее. Младшая сестра появилась на свет на шесть лет позже, и мать постоянно внушала старшей, что маленькой надо помогать и во всём уступать. Юлия выполняла домашние обязанности за двоих, а её почти новые вещи переходили Кристине со словами: «Тебе всё равно скоро будут малы». Когда старшая дочь самостоятельно поступила в университет на бесплатное отделение, мать лишь заметила: «Ты у нас способная, сама всего добьёшься». Зато после того, как Кристина не сдала вступительные экзамены, Тамара Ивановна без колебаний оформила кредит, чтобы оплатить младшей обучение.
Юлия старалась не держать обиды. Она давно усвоила, что хорошее отношение нужно заслуживать. Отличными отметками, постоянной помощью, готовностью обходиться без просьб и требований. Где-то глубоко внутри жила надежда: если она будет достаточно хорошей, однажды мать начнёт смотреть на неё с той же нежностью, что и на Кристину.
Отца не стало семь лет назад. Спустя месяц после похорон Тамара Ивановна пригласила обеих дочерей на кухню и заговорила о наследстве.
— Девочки, съездите со мной к нотариусу. Напишите отказ от наследственных долей в мою пользу. Пусть квартира полностью оформляется на меня — вместе с моей супружеской долей и тем, что полагается по наследству. Так мне спокойнее будет. А когда меня не станет, всё равно жильё вам достанется. Обеим, поровну.
Юлия подписала документы, даже не задумавшись. Кристина поступила так же. Нотариус тогда особо подчеркнул:
— Вы осознаёте, что впоследствии отменить отказ от наследства не получится?
Юлия уверенно кивнула. Какие вообще могли быть сомнения? Перед ней сидела родная мать.
Помимо квартиры, Тамара Ивановна получила и отцовские сбережения — миллион двести тысяч рублей, которые лежали на банковском вкладе. Старшая дочь ни разу не интересовалась судьбой этих денег. Спрашивать о таком ей казалось некрасивым.
При этом помогать матери Юлия продолжала постоянно. Только коммунальные платежи обходились ежемесячно в шесть-семь тысяч рублей. Каждую субботу она приезжала с продуктами, забив багажник под завязку. Покупала лекарства, оплатила новую стиральную машину, когда прежняя начала протекать. Когда соседи сверху затопили ванную, именно Юлия организовала и оплатила ремонт. Мать регулярно звонила, жаловалась на дороговизну, скачки давления и скромную пенсию. Старшая дочь выслушивала, ехала в магазин, доставала кошелёк и решала очередную проблему.
Кристина же навещала мать приблизительно раз в месяц. И почти всегда её визиты совпадали с очередной потребностью в деньгах: то хотелось съездить отдохнуть, то понадобился дорогой смартфон, то не хватало на первоначальный взнос за автомобиль.
Сама Юлия жила с мужем Владимиром в небольшой однокомнатной квартире в Сортировочном. Тридцать восемь квадратных метров, ипотека на восемнадцать лет и обязательный платёж двадцать две тысячи ежемесячно. Юлия трудилась технологом на текстильном предприятии, Владимир водил городской автобус. Их заработков хватало на самое необходимое, но свободных денег почти не оставалось. Покупку нового дивана супруги переносили уже третий год. А зимние ботинки Владимир ремонтировал самостоятельно, подклеивая отстающую подошву.
— Юль, купила бы хоть раз что-нибудь для себя, — не выдерживал иногда муж. — На маму ты расходуешь больше, чем на собственные нужды.
— Володь, она ведь совсем одна.
— Почему одна? У неё, между прочим, есть вторая дочь.
— Ты же понимаешь, Кристина помогать не станет.
Владимир тяжело вздыхал, после чего прекращал разговор. Скандалы были не в его характере. Он уважал решения жены, даже если считал их неправильными.
В августе Тамара Ивановна снова позвонила с жалобами. Теперь проблема заключалась в окнах. Деревянные рамы в большой комнате совсем рассохлись, сквозняки гуляли по квартире, а предстоящую зиму обещали холодной.