— Юленька, я узнавала насчёт пластиковых окон. За три штуки вместе с монтажом просят девяносто восемь тысяч. Хотелось бы успеть, пока морозы не начались.
Ровно такая сумма лежала у Юлии и Владимира на отдельном накопительном счёте. Эти деньги предназначались для отпуска — первого за последние пять лет. Супруги мечтали поехать в Карелию, поплавать на байдарках и пожить в маленьком домике на берегу озера. Они откладывали понемногу почти два года.
Юлия сидела на кухне и долго рассматривала фотографию Ладожского озера. Владимир когда-то прикрепил её к холодильнику, чтобы мечта всегда оставалась перед глазами.
— Вова… Маме окна менять нужно.
Муж некоторое время молчал.
— А младшая сестра почему не поможет?
— Кристина сейчас покупает автомобиль. Новый кроссовер. Мама сказала, что ей пока не до окон.
— Юля, но ведь это деньги на наш отпуск.
— Я понимаю. Только как иначе? Мама же зимой замёрзнет.
Владимир подошёл к холодильнику, открепил фотографию и убрал её в кухонный ящик. Спорить он не стал.
В сентябре рабочие установили новые стеклопакеты. Тамара Ивановна поблагодарила дочь по телефону — быстро и буднично, словно речь шла о какой-то мелкой услуге.
А спустя неделю Кристина опубликовала снимок в социальных сетях. В больших солнцезащитных очках она позировала рядом с белоснежным новеньким кроссовером, украшенным огромным бантом. Подпись под фотографией гласила: «Мечты становятся реальностью!»
Первый комментарий оставила Тамара Ивановна:
«Как же я тобой горжусь, доченька! Настоящая умница!»
И добавила три красных сердечка.
Юлия долго разглядывала эти маленькие значки. Почему-то мать никогда не писала ничего подобного под её фотографиями. Даже когда старшая дочь выкладывала свадебные снимки.
А потом наступил октябрь, и Юлия увидела изменившееся имя владельца в квитанции за электричество.
В тот же вечер она отправилась к матери. Открыла дверь своим ключом и прошла на кухню. Тамара Ивановна сидела за столом, пила чай с вареньем и смотрела сериал на планшете. Этот планшет Юлия подарила ей на предыдущий день рождения.
— Ой, Юля! А почему заранее не предупредила, что приедешь?
— Мам, скажи мне правду. Ты переписала квартиру на Кристину?
Тамара Ивановна даже не попыталась изобразить удивление. Спокойно поставила чашку на блюдце.
— Да, подарила. Ещё в сентябре всё оформили. А в чём проблема?
— Ты даже не посчитала нужным меня предупредить.
— А зачем? Квартира моя, и только мне решать, кому её отдавать.
Юлия опустилась на стул напротив.
— А деньги, которые остались после папы?
— Их тоже Кристине передала. Часть на автомобиль, остальное на расходы. Ей сейчас деньги нужнее.
За спиной матери сияло белизной новое пластиковое окно. На его ручке ещё оставалась заводская защитная плёнка. Юлия смотрела на стеклопакет, не в силах перевести взгляд.
— Мама, я столько лет оплачиваю содержание этой квартиры. Каждый месяц, без пропусков. Ремонт ванной делала за свой счёт, стиральную машину покупала. А эти окна? Всего месяц назад я отдала за них деньги, которые мы с Вовой копили на отдых. Скажи, когда ты попросила оплатить окна, ты ведь уже собиралась передавать квартиру Кристине?
— Ну и что такого? — Тамара Ивановна равнодушно повела плечами. — Ты моя дочь. Помогать матери — твоя прямая обязанность. Я тебя вырастила, одевала, кормила. Ты передо мной в долгу.
— А разве Кристина тебе ничего не должна?
— Кристинке в жизни гораздо тяжелее! — голос матери стал раздражённым. — Ты прекрасно это знаешь. Она одна, мужа нет, с работой постоянные проблемы. А у тебя Володя, семья, собственное жильё. Ты у меня самостоятельная, крепкая, всё выдержишь. А Кристина без помощи просто пропадёт.
— Мам, у неё машина только что из салона. А мы с мужем пять лет нигде не отдыхали.
Тамара Ивановна отставила чашку и взглянула на старшую дочь с таким выражением, будто та упорно отказывалась понимать самые элементарные вещи.
— Кристине жильё нужнее! А ты не развалишься, свою ипотеку как-нибудь выплатишь!
Юлия замолчала. В кухне отчётливо раздавался мерный стук настенных часов. Старых, ещё отцовских, с кукушкой, которая давно перестала подавать голос.
И в эту минуту перед ней словно сложилась вся её жизнь. Годы стараний, школьные пятёрки, постоянная помощь, субботние поездки с полным багажником, ремонт, стиральная машина, новые окна. Она подсознательно верила, что каждое доброе дело откладывается где-то на невидимом счёте. Что однажды мать оценит всё, что старшая дочь сделала для неё, и начнёт относиться к ней иначе.
Но никакого счёта не существовало.
Мать просто принимала всё, что ей давали. Для неё старания Юлии не были ни проявлением любви, ни добровольной заботой. Это считалось естественным порядком вещей. Долгом, который старшая дочь обязана исполнять.
А материнская нежность без всяких условий доставалась Кристине. Просто потому, что та была младшей.
И сколько бы Юлия ни оплачивала ремонтов, изменить это оказалось невозможно.