Она поднялась со стула, открыла сумочку и достала связку ключей. Аккуратно сняла два — от материнской квартиры и почтового ящика. Положила их на стол рядом с недопитым чаем.
— Это ещё что такое? — нахмурилась Тамара Ивановна.
— Возвращаю твои ключи.
Юлия направилась в маленькую комнату. На антресолях до сих пор хранились её старые вещи: коробка со школьными тетрадками, швейная машинка, когда-то подаренная отцом, и его фотоаппарат «Смена». Она достала всё это и распределила по двум большим пакетам. Тамара Ивановна наблюдала за происходящим из дверного проёма, ничего не говоря.
— Юля, что за представление ты устроила? Неужели обиделась? Из-за какой-то квартиры?
— Нет, мама. Дело совсем не в квартире.
Юлия вышла тихо, даже не хлопнув дверью.
Сев в автомобиль, она взяла телефон и открыла список контактов. Нашла запись «Мама». Несколько минут смотрела на экран. Затем выбрала команду «Заблокировать». А следом удалила контакт.
Дома Владимир встретил её у входной двери. Увидев пакеты и выражение лица жены, сразу насторожился.
— Юль, что произошло?
Она всё объяснила. Спокойно, короткими фразами, без единой слезы. Муж внимательно выслушал, ни разу не перебив. Потом крепко прижал её к себе и долго держал в объятиях.
— Я ведь уже давно всё понимал, — произнёс он наконец. — Прости, что не пытался объяснить тебе прямо. Ты тогда всё равно не захотела бы слушать.
— Зато теперь услышала.
— Значит, так будет лучше.
Владимир выдвинул кухонный ящик, достал оттуда фотографию Ладожского озера и вновь прикрепил её магнитом к холодильнику.
На следующий день раздался звонок от Кристины. Даже поздороваться младшая сестра не удосужилась.
— Юль, ты зачем мать до слёз довела? Она мне вчера весь вечер рыдала по телефону. Ну подарила мне квартиру, подумаешь! Тебе что, жалко? У тебя есть и муж, и жильё. А я одна живу!
— Кристина, у меня ещё тринадцать лет ипотечных платежей. А муж настолько экономит на себе, что зимнюю обувь самостоятельно подклеивает.
— Это уже ваши проблемы. Сами такую жизнь выбрали.
— Совершенно верно. А мама сделала собственный выбор. Теперь и заботиться о ней будешь ты. Напоминаю: коммунальные счета приходят пятого числа. Между прочим, уже на твоё имя. А по субботам мама привыкла ждать продукты.
Кристина презрительно фыркнула и оборвала разговор.
Больше младшая сестра не звонила.
Первые несколько недель Тамара Ивановна, похоже, отказывалась верить, что Юлия действительно прекратила общение. Она была уверена: старшая дочь немного пообижается, выскажется и снова начнёт помогать, как делала всегда.
Пятого ноября появилась новая квитанция за коммунальные услуги. Сумма составляла шесть тысяч девятьсот рублей. По привычке Тамара Ивановна стала ждать уведомления об оплате.
Но деньги никто не перевёл.
Пришлось самой идти в банковское отделение, выстаивать очередь и расплачиваться собственной пенсией.
В ближайшую субботу никто не привёз привычные пакеты с продуктами.
Тамара Ивановна попыталась дозвониться старшей дочери. В ответ услышала сообщение о недоступности абонента. Она даже не подозревала, что Юлия внесла её номер в чёрный список.
Тогда женщина набрала Кристину.
— Кристиночка, оплатила бы ты мне коммуналку. Юля совсем куда-то исчезла. И в магазин бы заехала, привезла продуктов. У меня даже масло закончилось.
— Мам, у меня за машину кредит — тридцать восемь тысяч каждый месяц. Мне самой денег едва хватает. Ты ведь пенсию получаешь?
— Получаю, доченька, только…
— Ну вот и живи на неё. Папины сбережения я в автомобиль вложила, ты же в курсе. Ладно, мама, мне сейчас некогда разговаривать.
Связь оборвалась.
Тамара Ивановна ещё некоторое время сидела, сжимая телефон. После чего оделась и самостоятельно отправилась в ближайший магазин. Домой она принесла пачку масла, буханку хлеба и упаковку самого дешёвого творога.
Зато Кристина быстро привыкла к новому положению собственницы.
Поначалу она наведывалась к матери еженедельно. Осматривала комнаты, интересовалась, что где находится, фотографировала мебель и обстановку. Затем постепенно начала устанавливать собственные порядки.
— Мама, теперь любые покупки для квартиры сначала обсуждай со мной. Если вдруг захочешь поменять мебель или бытовую технику, обязательно согласовывай. Квартира теперь принадлежит мне, и впоследствии я, возможно, буду её продавать либо сдавать квартирантам.
— Кристинушка, какая мебель? Мне бы на обычную еду денег хватало.
— Вот и замечательно. И ещё: своих приятельниц без моего разрешения сюда больше не приглашай. Не хочу, чтобы по моей квартире посторонние разгуливали.
Тамара Ивановна почувствовала себя оскорблённой, однако спорить не решилась.
Ведь у Кристины, как она сама столько лет повторяла, жизнь была труднее.
Незадолго до Нового года Юлия отправилась на рынок возле Шереметевского за мандаринами. Проходя между торговыми рядами, она неожиданно заметила знакомую фигуру.
Это была мать.