Людмила перевернула на сковороде румяную котлету, которая громко шипела в раскалённом масле. Несколько горячих капель попали ей на запястье, оставив красноватое пятнышко. Однако женщина даже не вздрогнула. За годы работы медсестрой она научилась спокойно переносить боль.
Позади неё послышалось характерное шарканье домашних тапочек. На пороге кухни появилась Нина Семёновна.
Свекровь выглядела так, словно играла роль несправедливо изгнанной королевы. Домашний халат был плотно запахнут до самой шеи, губы сжаты в тонкую недовольную полоску.
— Люда, — начала она с таким трагизмом в голосе, будто произносила заключительный монолог в театральной постановке. — Ты случайно не встречала мою голубую кофту? Ну ту, на которой перламутровые пуговицы?
— Нет, Нина Семёновна. Я к вашим вещам вообще не прикасаюсь.
— Удивительно… — задумчиво протянула женщина, не сводя тяжёлого взгляда со спины невестки. — Очень уж удивительно. Я точно помню, что оставляла её на стуле в своей комнате.
Гостевую спальню свекровь уже полтора года упорно именовала исключительно своей.
— А теперь кофты нигде нет. Может, ты забрала её вместе с бельём в стирку?
— Нет, не забирала.
— Ну не мог же её какой-нибудь домовой унести! — раздражённо воскликнула Нина Семёновна.
Она демонстративно распахнула холодильник и принялась изучать полки.
— И молоко куда-то делось! Люда, разве ты вчера не ходила за продуктами?
— Ходила. Купила целый литр. Паша выпил один стакан, остальное я поставила сюда.
— Значит, сами всё допили и даже не заметили! — вынесла вердикт свекровь, с грохотом закрывая холодильник. — А мне теперь кофе пить не с чем. Большое спасибо за такую заботу!
Она удалилась из кухни, нарочито громко стуча пятками.
Людмила перекрыла газ.
Отложила кухонную лопатку.
Вся эта странная история тянулась уже около месяца. Сначала исчезали сущие пустяки: пакет молока, упаковка дорогого чая, который Людмила специально покупала, чтобы брать с собой на ночные дежурства. Затем куда-то испарились пятьсот рублей, оставленные Виталием на кухонном столе для покупки хлеба.
Нина Семёновна, много лет проработавшая заведующей складом, любила повторять: «В большой семье зевать нельзя, иначе без всего останешься».
Только происходящее теперь совершенно не походило на обычную бытовую забывчивость. Это напоминало тщательно продуманные мелкие пакости.
Людмила никогда не отличалась чрезмерной подозрительностью. Она была обычной измученной женщиной, на плечах которой лежали ипотека, воспитание маленького сына и домашние заботы. Муж работал дальнобойщиком и большую часть времени проводил в рейсах.
Но считать деньги и замечать очевидные вещи она умела прекрасно.
И прекрасно понимала: предметы не способны растворяться в воздухе без причины.
«Тут возможны только два объяснения, — размышляла Людмила, накрывая сковороду крышкой. — Или у неё начинаются серьёзные проблемы с памятью, или она намеренно пытается выжить меня из собственного дома».
Тем же вечером Людмила вспомнила о небольшой видеокамере, которая уже давно без дела лежала среди старых вещей.
К счастью, провод оказался достаточно длинным.
Женщина аккуратно протянула его вдоль плинтуса в супружескую спальню. Саму камеру закрепила наверху шкафа, прикрыв её несколькими книгами. Объектив был направлен непосредственно на комод и дверь.
«В случае чего скажу, что установила её для присмотра за ребёнком, — решила Людмила. — Няни у нас, конечно, нет. Зато Пашка вполне способен разрисовать все обои, пока никто не видит. Вот и будет объяснение».
«Не мог же её домовой забрать!»: загадочные исчезновения продолжаются
Следующие семь дней прошли без особых происшествий.
Возвращение Виталия из очередного рейса ожидалось в пятницу. Людмила ждала мужа вовсе не ради романтических вечеров. Ей отчаянно хотелось хотя бы немного отдохнуть от бесконечного напряжения.
В присутствии сына Нина Семёновна обычно становилась заметно спокойнее и изображала образцовую заботливую бабушку.
В пятницу ближе к вечеру в прихожей наконец щёлкнул дверной замок.
— Папа приехал! — восторженно закричал пятилетний Пашка, мгновенно забыв про разбросанные по полу игрушечные машинки.
В прихожую вошёл Виталий — высокий, широкоплечий мужчина, от одежды которого ещё исходил характерный запах дизельного топлива и дальней дороги.
— Ну здравствуйте, мои бойцы! — басовито произнёс он и легко подхватил сына на руки. — Людочка, привет! Как вы тут без меня поживали?
Он крепко обнял жену.
Людмила прижалась щекой к его колючей небритой щеке. На короткое мгновение ей показалось, что все неприятности остались позади.
Но тут из своей комнаты появилась Нина Семёновна.