Звонок в дверь раздался ровно в шесть вечера. На целых два часа раньше, чем ожидалось.
Татьяна как раз закончила нарезать селёдку аккуратными одинаковыми кусочками для салата «под шубой» и решила, что Максим опять не смог дождаться назначенного времени. У него была такая привычка: обещал приехать к восьми, а потом неожиданно оказывался возле её подъезда с пакетами продуктов и писал, что просто оказался неподалёку. Поэтому открывать она отправилась прямо в фартуке с крупными красными маками, который когда-то подарила ей мама на первую учительскую зарплату.
Но за дверью стоял Антон.
На нём была синяя зимняя куртка, клетчатый шарф, а к ботинкам прилипли комья снега, которые тут же принялись таять на паркете. Рядом возвышался огромный бордовый чемодан на колёсиках. Казалось, в такую громадину можно было уместить содержимое половины квартиры.
— Ну что, сестрёнка, распахивай двери пошире! — весело объявил Антон и, не дожидаясь приглашения, вкатил чемодан в прихожую. — Решил у тебя праздники провести. До третьего января точно останусь, а дальше видно будет.
Татьяна замерла, всё ещё держа в руках кусочек селёдки, и совершенно не представляла, что сказать.
— Антон… Ты хотя бы предупредить мог.
— Зачем? Ты ведь дома. Ты же постоянно дома сидишь.
— Вообще-то у меня тоже могут быть свои планы.
Брат расхохотался от души, словно услышал невероятно смешную шутку.
— Какие ещё планы, Тань? Школьные контрольные проверять? — Антон уже снимал куртку, пытаясь найти для неё свободное место на забитой вешалке. — Или ты себе мужика завела и теперь от родного брата прячешь?
Она промолчала. Разумеется, Антон даже не обратил внимания, что её молчание продлилось чуть дольше обычного.
Татьяне исполнилось тридцать пять лет. Она работала преподавателем математики в лицее, одна жила в двухкомнатной квартире на пятом этаже обычной панельной многоэтажки и давно усвоила одну неприятную истину: родственники вспоминают о её существовании преимущественно тогда, когда им что-нибудь требуется.
Антон был младше сестры на шесть лет, однако для матери навсегда остался «маленьким». Весной этот «маленький» нагрянул к Татьяне якобы на неделю: собирался проходить собеседование в областном центре. Само собеседование заняло всего час, зато гостил он девять дней. За это время брат опустошил холодильник, завалил ванную использованными полотенцами, а перед отъездом ещё и заметил, что сестрин борщ «совсем не такой вкусный, как мамин».
В марте он попросил у неё денег. «Всего на недельку, Тань, честное слово, верну!» Она отдала накопления, которые два года бережно откладывала на поездку к морю. С тех пор прошло немало времени, но долг Антон возвращать не торопился.
Стоило ей попытаться рассказать матери о своих обидах, как неизменно звучал знакомый ответ:
— Ну он ведь младший. Он же мужчина. Неужели тебе для собственного брата жалко?
Дело было вовсе не в жадности. Татьяне было больно и обидно. Только в их семье никто не желал замечать разницу между этими чувствами.
Максим появился в её жизни год назад, в ноябре. Незадолго до важной контрольной работы у Татьяны внезапно перестал включаться ноутбук, где хранились учебные материалы, конспекты и задания, собранные за несколько лет. В небольшой ремонтной мастерской возле рынка высокий, спокойный мастер задержался после окончания рабочего дня, сумел восстановить все файлы, а утром лично привёз компьютер в лицей, поскольку Татьяна случайно оставила у него зарядное устройство. Он сорок минут дожидался окончания её урока в школьном холле и пил чай из учительского термоса, который ему любезно вынесла уборщица.
С того времени Максим постепенно стал частью её жизни. Он запомнил, что Татьяна терпеть не может кофе с сахаром. Знал, что по воскресеньям она способна до глубокой ночи сидеть над ученическими тетрадями, поэтому часто привозил готовый ужин в контейнерах, чтобы ей не приходилось работать на голодный желудок. И впервые за долгие годы рядом оказался человек, который искренне интересовался: «А ты сама как себя чувствуешь?» Причём не просто задавал вопрос из вежливости, а действительно хотел услышать ответ.
Родственникам о Максиме Татьяна ничего не рассказывала. Она слишком хорошо представляла их реакцию. Мать немедленно устроила бы допрос: сколько он зарабатывает, почему до сих пор холостой, не собирается ли её обмануть. Антон непременно принялся бы отпускать колкости. И то хрупкое, светлое счастье, которое наконец вошло в её жизнь, они разобрали бы на мелкие кусочки, словно приготовленную для салата селёдку.
Встречать этот Новый год они с Максимом договорились вдвоём. Татьяна готовит селёдку под шубой и оливье, Максим привозит домашний холодец, сваренный его матерью, и букет тюльпанов. Никаких шумных компаний, никаких бесконечных телефонных поздравлений до двух часов ночи. Просто спокойный праздничный вечер для двух близких людей.
За следующие два часа Антон успел основательно освоиться.
