Первым делом он заглянул в холодильник и уничтожил половину мясной нарезки, предназначенной для праздничного ужина. Затем повертел бутылку игристого вина и заявил, что сестра купила «какую-то дешёвую кислятину». Мандарины ему тоже не понравились — слишком мелкие. После этого он развалился на диване, включил телевизор на максимальную громкость и начал отдавать распоряжения:
— Тань, сделай мне чайку! Тань, а нормальная подушка у тебя найдётся?
Татьяна измельчала свёклу и размышляла, можно ли ещё как-нибудь спасти сегодняшний вечер. Наконец взяла телефон и отправила Максиму сообщение: «Прости меня. Брат неожиданно приехал. Если не захочешь теперь приезжать, я всё пойму».
Ответ появился буквально через минуту: «Я всё равно приеду. Конечно, если ты сама не против».
«Я не против», — написала Татьяна.
После этого достала из шкафа и поставила на стол третью тарелку.
Ровно в восемь звонок раздался снова. На пороге появился Максим с букетом тюльпанов, пакетом, внутри которого позвякивала небольшая кастрюлька с холодцом, и аккуратной коробочкой, украшенной синей ленточкой. Антон выскочил в прихожую раньше сестры и без всякого стеснения оглядел незнакомца с головы до ног.
— Ого! — торжествующе произнёс он, обернувшись к Татьяне. — Ну, раз уж явился, заходи.

Антон первым занял место за праздничным столом. Причём уселся во главе, именно там, где Татьяна собиралась расположиться сама.
— Ну что, давай знакомиться поближе, — заявил он, щедро накладывая себе оливье. — Я здесь главный мужчина в семье. Поэтому все вопросы, связанные с моей сестрой, решаются через меня. Чем на жизнь зарабатываешь?
— Занимаюсь ремонтом электроники. У меня собственная мастерская, — невозмутимо ответил Максим.
— Мастерская, значит… Интересно. А квартира-то своя имеется? Или решил к Таньке на всё готовенькое пристроиться?
— Квартира у меня собственная.
Антон важно кивнул, словно отметил очередной пункт в воображаемой анкете. По выражению его лица было заметно, что отсутствие повода придраться немного его огорчило. Тогда он переключил внимание на сестру.
— Ты, Максим, только особых надежд не строй, — заговорил Антон с видом человека, который великодушно делится ценными сведениями. — Сестра у нас… Ну, как бы помягче выразиться. Ей уже тридцать пять, а в голове одни школьные контрольные. Мать давно рукой махнула. Да и хозяйка из неё, прямо скажем, посредственная. Вот сам попробуй: свёклу для «шубы» даже нормально доварить не смогла. Я, если честно, вообще думал, что она до самой пенсии одна просидит. Так что тебе, считай, повезло, что хоть кто-то вообще…
Татьяна почувствовала, как лицо заливает жаром. Она опустила взгляд в свою тарелку — точно так же, как делала с детства, когда брат начинал публично над ней насмехаться.
— Тань, принеси ещё хлеба, — не глядя на неё, распорядился Антон. — И кетчуп захвати. Ты же здесь хозяйка.
По многолетней привычке она уже собиралась подняться со стула.
Но Максим спокойно положил вилку рядом с тарелкой. Не швырнул, не ударил ею по столу, а просто аккуратно отложил.
— Таня, пожалуйста, останься сидеть, — негромко попросил он.
Затем перевёл взгляд на Антона.
— Антон, я правильно понимаю, что именно вы в марте одолжили у Татьяны деньги, которые она два года собирала на морской отдых? И обещали вернуть буквально через неделю? Что-то эта неделя у вас подозрительно затянулась.
Антон заметно побледнел. В комнате воцарилась такая тишина, что из работающего телевизора отчётливо доносилась весёлая новогодняя песенка. Судя по всему, он был абсолютно уверен, что сестра никогда не расскажет постороннему человеку о долге. Ведь раньше она действительно всегда молчала.
— Это наши семейные дела, — процедил он сквозь зубы. — Тебя они совершенно не касаются.
— Согласен, — спокойно кивнул Максим. — Не касаются.
Больше он не произнёс в адрес Антона ни слова. Вместо этого повернулся к Татьяне.
— Таня, скажи мне, чего хочешь лично ты? Не твоя мама, не твой брат, а именно ты. Если попросишь меня уехать, я уеду и нисколько не обижусь. Если скажешь остаться — останусь рядом.
Никогда прежде никто не задавал Татьяне подобного вопроса. Ни в детстве, когда Антону покупали новый велосипед, а ей объясняли: «Ты старшая, должна потерпеть». Ни в последующие годы.
Она долго сидела неподвижно, собираясь с мыслями. Затем медленно развязала фартук, сняла его и повесила на спинку стула.
— Я хочу хотя бы однажды провести праздник так, как решила сама, — наконец произнесла она. Голос предательски дрожал, однако Татьяна заставила себя продолжить. — Антон, я люблю тебя. Искренне люблю. Но моя квартира — это не гостиница, куда можно заявиться без предупреждения и поселиться на неопределённый срок. А моя доброта вовсе не означает, что я перед тобой в долгу. За весь этот год ты ни единого раза не позвонил мне просто узнать, как дела. Каждый твой звонок был связан с просьбами: то деньги нужны, то переночевать негде, то перед мамой за тебя оправдаться приходится.
