— Ну и повезло же тебе, Серёжка, с супругой. Тихая, простенькая, будто медная монетка. Ни специальности толковой, ни характера, ни особых запросов.
Аркадий Петрович медленно оглядел сидевших за столом и самодовольно усмехнулся. Все сразу притихли. Воскресные обеды в доме свёкра неизменно проходили по одному и тому же сценарию. Сначала подавали суп, затем горячее, а после хозяин дома начинал разбирать присутствующих по косточкам.
Марина ровно держала вилку в руке. Она не поднимала глаз от тарелки и ничего не отвечала. За четыре года брака это молчание стало почти безупречным.
— Да я ведь по-доброму, Мариночка. Другая женщина карьеру бы строила, через людей переступала, локтями расталкивала. А ты живёшь себе спокойно, не высовываешься. И правильно делаешь. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.
Свёкор наколол на вилку кусок мяса и с видимым удовольствием его прожевал. Ольга, сестра Сергея, тихо прыснула в салфетку. Нина Павловна недовольно сжала губы, но, как обычно, промолчала.
— Папа, хватит уже.
Сергей положил приборы на стол. В его голосе прозвучало раздражение.
— А что такого я сказал?
Аркадий Петрович удивлённо развёл руками. Работает где-то, перекладывает документы с места на место. Наверняка секретарём. Скромная невестка, незаметная серая мышь. Он повторял это годами и каждый раз получал от собственных слов особое удовольствие.
Марина наконец подняла глаза. В них не было ни обиды, ни злости. Внутри давно уже ничего не дрожало.
— Вам ещё салата положить, Аркадий Петрович?
Свёкор недовольно крякнул. Спокойные ответы раздражали его гораздо сильнее, чем крик или слёзы.
Кухня в квартире свёкра была маленькой и тесной. На подоконнике стояли банки с крупами и специями, а над обеденным столом покачивался старый абажур с потёртой бахромой. Аркадий Петрович обожал сидеть во главе этого стола. Здесь он ощущал себя хозяином чужих судеб, судьёй, обвинителем и главным авторитетом одновременно. Каждое воскресенье родственники собирались на обед, и каждый раз он выбирал новую жертву для насмешек. Чаще остальных доставалось Марине. Она была удобной целью. Не спорила, не хлопала дверями, не выбегала из-за стола в слезах. Просто спокойно ела, слушала, а потом уносила грязную посуду на кухню.
Чужой в этой семье Марина стала с самого первого дня. Она редко рассказывала о себе, не любила хвастаться, не спорила ради спора и никогда не выкладывала перед родственниками дипломы и грамоты. Аркадий Петрович сделал вывод мгновенно: если молчит, значит, за душой ничего нет.
Он привык определять значимость человека по громкости его голоса. Кто говорит громче остальных, тот и важнее. Марина почти никогда не повышала голос. Ей это было ни к чему.
С Сергеем они встретились по работе. Он пришёл оформлять документы на гараж, принадлежавший его отцу, был раздражён бесконечными справками и совершенно не понимал, с чего начинать. Марина быстро разобралась во всех бумагах, спокойно объяснила порядок действий и помогла закончить дело без лишней беготни. Именно в эту сдержанность Сергей и влюбился. Через год они поженились. Фамилию Марина сменила не сразу, и Аркадий Петрович решил, что невестка просто недалёкая и не понимает, как принято поступать после свадьбы. Поначалу Сергей с гордостью рассказывал отцу о работе жены. Но тот слушал невнимательно и оживлялся только тогда, когда речь заходила о зарплате. Марина конкретную сумму не называла, поэтому интерес свёкра быстро угас.
Однажды Сергей всё же попытался подробно объяснить отцу, чем именно занимается его жена. Аркадий Петрович отмахнулся уже после второй фразы.
— Подумаешь, юристка. Знаю я вашу работу. Печати ставите да бумажки переписываете.
Он недовольно буркнул и переключил канал на телевизоре. После этого Марина больше не просила мужа ничего доказывать его семье. Пусть считают так, как им удобно. У неё была собственная жизнь и работа, где её называли по имени и отчеству, приезжали к ней из других городов и неделями ждали свободного времени для приёма.
Возвращаясь домой, она снимала строгий деловой костюм и переодевалась в простое платье. В гости к свёкру приходила в спокойных серых или бежевых вещах, будто намеренно растворяясь на фоне стен. Так было проще. Меньше расспросов, меньше ненужного любопытства и чужой зависти.
Она хорошо помнила прошлый Новый год. Тогда Аркадий Петрович громко спросил при всей семье, не стыдно ли Сергею содержать жену, которая только и делает, что перекладывает чужие документы. Сергей вспыхнул от злости, а Марина спокойно поставила на стол салат и перевела разговор на погоду. Помнила и крестины племянницы, где свёкор советовал ей брать пример с Ольги и учиться «крутиться в жизни». Ольга в то время работала продавцом в отделе чулок и колготок, но считала себя невероятно успешной. Марина кивнула и ничего не ответила. Каждый раз она забирала сказанные слова с собой, складывала их где-то глубоко внутри, а утром снова ехала на работу, где никому и в голову не приходило считать её пустым местом.