После обеда Аркадий Петрович наконец перешёл к главной теме. Именно ради этого разговора он и пригласил всех родственников.
— В общем, решили так. Квартиру бабушки продаём. Наследство уже оформлено, доли распределены. Нечего имуществу простаивать, деньги должны работать.
Он постучал ложкой по краю тарелки. Сделку назначили на пятницу. Нотариуса он нашёл сам. Самого известного и уважаемого в городе.
— Прямо самого лучшего?
Ольга недоверчиво выгнула бровь.
— Конечно. Мне коллега подсказал. Контора серьёзная, туда запись на две недели вперёд. Но я через знакомых договорился на пятницу, ровно к десяти.
Аркадий Петрович с гордостью посмотрел на родственников. Всё будет организовано как положено. Не где-нибудь же в сомнительной конторке проводить сделку на миллионы.
Марина слушала его и не вмешивалась. Название конторы показалось ей смутно знакомым, но она пока не могла понять почему.
— Невестку тоже возьмём. Для общего вида. Пусть посмотрит, как серьёзные вопросы решаются. Вдруг чему-нибудь полезному научится.
Свёкор повернулся к Марине и многозначительно подмигнул родственникам. Ольга снова хихикнула. Нина Павловна тихо вздохнула.
— Аркадий, ну зачем ты так говоришь?
Свекровь произнесла это почти беззвучно. Муж либо не расслышал её, либо предпочёл сделать вид, что не услышал.
— А что я сказал? Пускай привыкает. В нашей семье тот, кто не умеет считать деньги, должен сидеть молча.
Лицо Сергея стало багровым. Он уже собирался ответить, но Марина незаметно коснулась его руки под столом. Не нужно. Не здесь. И не сейчас.
— Я обязательно приду. В пятницу, к десяти утра.
Она произнесла это мягко и спокойно. Аркадий Петрович принял её тон за покорность. Но в голосе Марины звучало совсем другое. Просто он пока не умел этого слышать.
Домой они возвращались уже в темноте. Сергей крепко сжимал руль, и на его скулах ходили желваки.
— Марин, извини меня. Он становится невыносимым. Я больше не могу слушать, как он с тобой разговаривает.
— Не злись. Он делает это не потому, что ненавидит меня. Он просто ничего обо мне не знает.
Марина смотрела в боковое окно на мокрую дорогу, блестевшую под фонарями.
— Тогда расскажи ему. Один раз скажи правду о себе, и он наконец прикусит язык.
Марина покачала головой. Уже дома она сняла серое платье и аккуратно повесила его на плечики в шкаф.
— Я не хочу доказывать свою ценность за обеденным столом. Человека видно по его делам, а не по тому, насколько громко он умеет говорить.
Она вспомнила первый год после свадьбы. Тогда она помогла свёкру оформить документы на дачу, принесла ему уже заверенный комплект бумаг, а он даже не поблагодарил, только бросил папку в ящик стола. Потом она несколько раз бесплатно помогала родственникам с доверенностями и заявлениями. Никто не спросил, откуда у неё такие знания. Всем было проще считать её незаметной и бесполезной.
Сергей сел рядом с ней за кухонный стол.
— После пятницы отец будет смотреть на тебя иначе. Эта встреча всё изменит.
Марина ничего не ответила. О предстоящей пятнице она уже знала немного больше, чем муж.
Ночью ей долго не удавалось уснуть. Она лежала рядом с Сергеем, слушала его ровное дыхание и тиканье часов на кухне. Четыре года Марина училась не реагировать на обидные слова. Ей казалось, что это и есть настоящая сила — не опускаться до чужой грубости. Возможно, так оно и было. А возможно, ей просто надоело объяснять людям очевидные вещи. Теперь объяснений не потребуется. В пятницу Аркадий Петрович увидит всё сам. Без споров, оправданий и повышенного голоса. Эта мысль была удивительно спокойной, словно гладкая поверхность озера на рассвете.
На работе к Марине обращались исключительно по имени и отчеству — Марина Викторовна. Массивная дубовая дверь, уютная приёмная с мягкими креслами, запах свежесваренного кофе и дорогой бумаги. Она была ведущим нотариусом города. За её плечами стояли девять лет практики. Её подпись имела вес и стоила дорого. Об этом знали многие, кроме собственного свёкра.
В четверг к Марине пришла пожилая женщина, чтобы оформить дарственную на внука. Старушка заметно нервничала, путалась в датах и никак не могла найти нужную справку.
— Не волнуйтесь. Мы никуда не спешим.
Марина поставила перед ней стакан воды, разложила документы в правильной последовательности и простыми словами объяснила каждый пункт. Женщина ушла спокойной и благодарной. Помощница посмотрела ей вслед и покачала головой.
— С вами люди действительно чувствуют себя как за надёжной стеной, Марина Викторовна.
Марина лишь слегка улыбнулась. Именно такой и была её работа. Без лишнего шума, но основательная и прочная.
Кабинет был оформлен строго и сдержанно. Большой деревянный стол, кожаное кресло, аккуратные ряды папок на полках. За девять лет через эту комнату прошли сотни семей. Здесь оформляли разводы, наследства, дарственные, брачные контракты и доверенности. Марина видела людей в минуты страха, растерянности и слабости. Она научилась разговаривать так, чтобы после беседы человеку становилось легче. Её уважали не за громкое имя и не за дорогую вывеску, а за спокойствие и точность. Постоянные клиенты приводили к ней своих детей, родственников и знакомых. Запись была расписана на недели вперёд. Молодые специалисты обращались за советом и называли её наставником.