Людмила Андреевна сняла крохотную однокомнатную квартиру на городской окраине.
Она находилась на последнем этаже старой пятиэтажки.
Зимой оконные стёкла покрывались инеем по краям, сквозь рамы тянуло холодом, а батареи едва оставались тёплыми.
Денег с трудом хватало на самые дешёвые продукты и оплату коммунальных услуг.
В свои пятьдесят пять лет Людмила Андреевна впервые столкнулась с такими испытаниями, после которых от былой заносчивости почти ничего не осталось.
Однажды поздним октябрьским вечером женщина сидела на старом продавленном диване и смотрела на мужа.
Олег Степанович уже спал, подложив ладонь под щёку, совсем как маленький ребёнок.
Людмила Андреевна долго наблюдала за его усталым лицом.
Потом тихонько открыла сумочку.
Среди просроченных скидочных карточек, с которыми она почему-то никак не решалась расстаться, лежала маленькая фотография.
На ней были изображены два младенца, завёрнутые в одеяльца, носик к носику.
Края снимка давно истёрлись и побелели.
Все пять лет Людмила Андреевна ежедневно носила фотографию с собой.
Когда оставалась одна, доставала её, подолгу рассматривала маленькие личики и снова прятала от чужих глаз.
Теперь она достала старенький кнопочный телефон.
Номер дочери женщина помнила наизусть, хотя за прошедшие годы ни разу не решилась его набрать.
Пальцы дрожали так сильно, что дважды она ошибалась, вводя последние цифры.
Наконец в трубке раздались длинные гудки.
— Алло?
Голос Нади звучал спокойно, по-взрослому уверенно.
Совсем не так, как запомнила его мать.
— Доченька…
И на этом все приготовленные слова исчезли.
Людмила Андреевна неожиданно разрыдалась прямо в телефон, словно маленькая девочка, которая больше не могла сдерживать обиду и страх.
— Надюшенька… Папа совсем ослаб… Мы всё потеряли. Квартиру отобрали, всё забрали… Нам совершенно некуда идти, доченька. Прости нас. Если только сможешь, пожалуйста, прости…
Женщина пыталась объяснить случившееся, но мысли путались, и слова вырывались беспорядочно.
Разорившаяся фирма.
Неподъёмные долги.
Банк.
Пустой холодильник.
Неоплаченные счета за электричество.
Страх остаться зимой вообще без крыши над головой.
Надя слушала, не перебивая.
В этот момент она не испытывала ни злорадства, ни желания торжествовать над родителями, которые когда-то смотрели на всех свысока, а теперь оказались вынуждены обращаться за помощью к отвергнутой дочери.
Ей просто стало невыносимо жаль маму.
Ту самую маму, которую она продолжала любить, несмотря на все обиды и годы молчания.
Надя на мгновение закрыла глаза.
— Мамочка, собирайте вещи. Завтра в семь утра с вашего автовокзала отправляется автобус до нашего районного центра. Приезжайте. Мы вас обязательно встретим.
— А… а он? — почти неслышно спросила Людмила Андреевна. — Твой Роман… Он ведь, наверное, будет против?
Надя повернула голову в сторону кухни.
Роман стоял в дверном проёме и настойчиво махал рукой, беззвучно подсказывая: приглашай, пусть приезжают.
— Мама, это Роман сейчас сам просит меня позвать вас к нам.
Путешествие заняло почти шесть часов.
Старенький рейсовый автобус пах дизельным топливом и домашними пирожками, которые пассажиры везли с собой в пакетах.
На разбитой дороге машину постоянно подбрасывало на ухабах.
За грязноватыми окнами сменяли друг друга густые сосновые леса и мокрые луга, уже окрасившиеся в рыжеватые осенние оттенки.
Высоко в затянутом серыми облаками небе летел на юг журавлиный клин.
За всю дорогу Олег Степанович не произнёс ни единого слова.
Он сидел, положив обе ладони на рукоятку трости, и неподвижно смотрел в окно.
Но, казалось, ничего вокруг не замечал.
Людмила Андреевна зябко куталась в старое серое пальто, которое много лет назад приобрела исключительно для поездок на дачу.
Они направлялись в то самое село, куда пять лет назад не пожелали приехать даже ради свадьбы единственной дочери.
Людмиле Андреевне представлялись самые мрачные картины.
Полуразвалившаяся деревенская избушка.
Двор, где грязь доходит до колен.
Зять в засаленной рабочей куртке, который встретит их насмешливой ухмылкой.
Наверняка первым делом спросит, кто же оказался прав и каково теперь жить без городских удобств и больших денег.
Женщина заранее готовилась выслушать любые упрёки.
Она понимала, что заслужила их.
Но другого выхода у них с мужем просто не оставалось.
Наконец автобус въехал на площадь районного центра и остановился.
Двери с тяжёлым скрипом распахнулись.
В салон сразу ворвался холодный порывистый ветер, принёсший с собой мелкую дождевую морось.
Первой на асфальт спустилась Людмила Андреевна.
Следом осторожно вышел Олег Степанович, крепко держась за поручень.
Навстречу им уже направлялся высокий крепкий мужчина в хорошей осенней куртке.
— Здравствуйте, Людмила Андреевна. Здравствуйте, Олег Степанович.
Женщина подняла глаза.
И далеко не сразу поняла, кто стоит перед ней.