Смех у неё оказался удивительно звонким, почти девичьим, совершенно не подходящим к её привычному строгому выражению лица.
С того дня субботние встречи постепенно превратились в настоящие беседы.
Женщины разговаривали буквально обо всём.
О маленьком Захаре, который категорически отказывался ходить в детский сад, потому что там на завтрак подавали «кашу с противными комочками».
О Матвее, всерьёз собиравшемся стать архитектором. Мальчик сооружал целые города из старых обувных коробок, придумывая улицы, дома и площади.
О съёмной квартире, где зимой из балконной двери так сильно тянуло холодом, что Иванна заклеивала все щели липкой лентой. Однако даже это не спасало, и по ночам ей приходилось спать в тёплых носках.
О хозяйке жилья, которая всё-таки осуществила свою угрозу и подняла ежемесячную плату на две тысячи гривен.
Лидия Борисовна слушала с неподдельным интересом. Иногда задавала уточняющие вопросы, порой делилась советами.
Советы у неё были своеобразными: короткими, конкретными, без лишних эмоций. Почти как точные инструкции.
Она объясняла, как лучше вести переговоры с хозяйкой квартиры, на какие условия обращать внимание при аренде жилья, что обязательно проверять перед заселением, чтобы потом не мучиться от холода.
В подобных вопросах она разбиралась прекрасно. Ведь сама сдавала три квартиры и хорошо знала, с какими трудностями сталкиваются и владельцы недвижимости, и арендаторы.
Однажды разговор неожиданно коснулся её собственной жизни.
— Эти часы принадлежали Аркадию, моему покойному мужу, — сказала Лидия Борисовна, пока Иванна сушила ей волосы. — Он постоянно подшучивал надо мной. Говорил, что я одним взглядом способна человека перепугать до смерти. «Лида, — смеялся он, — стоит тебе на кого-нибудь посмотреть, как бедняга сразу начинает вспоминать все свои грехи». А чего он хотел? Я пятнадцать лет преподавала математику в школе. За столько лет определённые привычки сами собой появляются.
Она ненадолго замолчала.
— Когда Аркадий был жив, мы оба над этим смеялись. А после его смерти я вдруг обнаружила, что все вокруг начали буквально ходить передо мной на цыпочках. Родственники, соседи, знакомые… Сын из Львова звонит раз в неделю, но разговаривает так осторожно, словно пришёл ко мне сдавать экзамен. Все пытаются угодить. Все боятся сказать что-нибудь не то. И выходит, что никто уже не способен поговорить со мной просто, по-человечески.
Иванна растерялась.
Она не находила подходящих слов, да и чувствовала, что обычные утешения сейчас будут совершенно неуместны.
Поэтому просто продолжила сушить волосы. Спокойно, неторопливо, именно так, как предпочитала Лидия Борисовна.
С каждым месяцем чаевые, которые оставляла пожилая клиентка, становились всё щедрее.
Однажды Иванна даже попыталась вернуть ей часть денег. Сумма оказалась слишком большой, настолько, что принимать её было неловко.
Но Лидия Борисовна решительно отодвинула протянутую руку.
— Это вообще не вам, — заявила она. — Это вашим мальчишкам на мандарины. И не вздумайте меня обижать отказами.
Накануне Нового года женщина появилась в салоне с большим пакетом.
Внутри лежала толстая книга сказок в твёрдом переплёте. По слегка потёртым уголкам было видно, что когда-то её часто читали. Рядом находилась металлическая коробка с красивым набором цветных карандашей.
— Это сына моего вещи, — коротко объяснила Лидия Борисовна. — Он из этих сказок вырос лет тридцать назад. Пускай теперь другим детям послужат.
Захар настолько полюбил подарок, что целую неделю укладывался спать, пряча книгу под подушку.
Но самый значительный поступок Лидии Борисовны был ещё впереди.
И совершила она его весной, совершенно в своём духе — никого заранее не предупредив и ничего не объясняя.
В марте в «Акварель» позвонила незнакомая женщина и попросила записать её на стрижку.
— Мне нужно именно к Иванне. К той девушке, которая Лидию Борисовну обслуживает.
Звонившую звали Татьяна Владимировна. Она возглавляла объединение совладельцев многоквартирного дома, где находилась одна из квартир Лидии Борисовны.
Через неделю записалась Раиса Петровна, бывший завуч школы, в которой когда-то преподавала Лидия Борисовна.
Следом появилась её родная сестра.
За сестрой пришла невестка.
Потом записалась соседка по даче, причём привела с собой двух взрослых дочерей.
И практически каждая новая посетительница, усаживаясь в кресло Иванны, произносила примерно одинаковые слова:
— Лида велела идти исключительно к вам. Сказала, чтобы на других мастеров даже не смотрела.
К началу лета Неле пришлось выделить в своей тетради отдельную страницу исключительно для записи клиенток Иванны.
Вскоре понадобилась ещё одна.
А в июне стало ясно, что у Иванны сформировалась самая большая постоянная клиентская база во всём салоне.
Желающих попасть именно к ней оказалось столько, что записаться на субботу в июле было уже невозможно — все свободные места разобрали заранее.