— Я никогда не отказывалась от нормальной человеческой помощи! — возразила жена. — Если бы ей действительно понадобилось что-то важное, я бы помогла. Один раз, по собственной воле! Но почему я обязана каждую неделю бесплатно работать у неё по несколько часов, пока ты лежишь на диване и смотришь в телефон? Ты действительно не видишь разницы между добровольной помощью и постоянной эксплуатацией?
— Какая ещё эксплуатация?! Это семейные обязанности!
— Нет, Валера. Это не семейные обязанности. Я твоя семья! Твоя жена! Но почему-то ты совершенно забыл об этом.
Они стояли друг напротив друга, разделённые кухонным столом.
За все годы совместной жизни Анастасия впервые не отвела глаза, не попыталась сгладить конфликт и не стала искать оправдания поведению мужа.
Разговор быстро превратился в серьёзную ссору.
Наружу вырвалось всё, что женщина месяцами заставляла себя терпеть.
Она вспомнила обещания, которые Валерий давал и не выполнял.
Вспомнила бесконечно переносившиеся поездки к её родителям.
Напомнила про хитрые поручения, за которыми всегда скрывалась многочасовая работа у свекрови.
И про неизменные оправдания мужа, который никогда не считал себя ответственным за происходящее.
Но сильнее всего Анастасию ранило то, что Валерий ни единого раза не попытался защитить её интересы перед собственной матерью.
— Скажи мне, — голос женщины неожиданно дрогнул, но она продолжила, — ты хоть когда-нибудь говорил своей маме, что я устала? Что мне нужно отдохнуть? Что сегодня лучше обойтись без моих услуг? Хоть один раз за всё это время?
Валерий промолчал.
Он стоял посреди кухни и не находил ответа.
Анастасия горько усмехнулась.
— Вот именно. Ни разу.
— Потому что родной матери нельзя отказывать, — наконец пробормотал он, уже не так уверенно.
— Зато жене можно отказать во всём, правда? Её мнение можно не учитывать. Её отдых можно отнять. Её обещаниям можно не придавать значения. Она ведь потерпит.
После той ссоры супруги несколько дней практически не общались.
Они жили в одной квартире, но двигались по ней словно совершенно посторонние люди.
При встрече в коридоре молча расходились в разные стороны.
Ужинали отдельно, разговаривали лишь по самым необходимым вопросам.
Анастасия всё ещё надеялась, что произошедшее заставит Валерия задуматься.
Может быть, впервые в жизни он действительно оценит ситуацию с её стороны.
Возможно, наконец поймёт, насколько обидным и несправедливым было его поведение.
Но на третий день произошло то, что уничтожило последние надежды.
Утром Валерий собирался на работу. Он спокойно надевал куртку, проверял содержимое карманов и вдруг между прочим произнёс:
— Кстати, мама попросила нас на выходных приехать. Ей нужно шторы снять, постирать и обратно повесить. Я уже сказал, что будем.
Он говорил совершенно будничным тоном.
Словно никакой ссоры не было.
Словно Анастасия не пыталась объяснить ему свою боль, не предупреждала, что больше не станет выполнять чужие поручения.
И в этот момент женщина окончательно всё осознала.
Валерий её не слышал.
И, вероятнее всего, никогда не услышит.
Можно было сколько угодно разговаривать, объяснять, спорить, плакать или кричать.
Ничего не изменится.
В его представлении мать навсегда останется важнейшим человеком, а жена будет занимать второстепенное место.
Причём иногда её интересы окажутся менее значимыми даже по сравнению с мамиными шторами, пакетами и грязной посудой.
— Я никуда не собираюсь ехать, — спокойно ответила Анастасия, застёгивая блузку перед зеркалом.
Её голос звучал удивительно ровно.
И именно это спокойствие почему-то насторожило Валерия гораздо сильнее недавних криков.
— Более того, я считаю, что тебе самому стоит переехать к матери.
— Это ещё что значит?
— Именно то, что я сказала.
Анастасия повернулась к мужу.
— Если мамины просьбы для тебя важнее наших отношений, отправляйся к ней жить. Будешь всегда рядом. Сможешь каждый день переставлять мебель, мыть полы, перевешивать шторы, таскать тяжести. Всё, что она пожелает. Только теперь самостоятельно, без моей помощи.
Валерий презрительно усмехнулся, натягивая свитер.
— Хватит устраивать спектакль, Настя. Ты сейчас на эмоциях. Успокоишься и поймёшь, какую ерунду наговорила.
Он нисколько не сомневался в таком исходе.
Раньше всё происходило именно так.
Анастасия могла расстроиться, возмутиться, даже некоторое время сердиться.
Но затем неизменно первой шла на примирение.
Она терпеть не могла затяжных конфликтов и предпочитала уступить, лишь бы восстановить мир в доме.
Валерий привык к этому настолько, что даже не рассматривал возможность другого развития событий.
Но на этот раз что-то действительно изменилось.
Внутри Анастасии словно окончательно захлопнулась дверь, которую она слишком долго пыталась держать открытой.
Она больше не собиралась отступать.
Когда наступили выходные, Валерий привычно собрался ехать к матери.