Я вздрогнула и хотела сказать что-то мягкое, но Саша опередил меня.
— Иди к себе, — резко сказал он. — Это взрослые разговоры.
— Нет, — она упрямо покачала головой. — Я всё слышала.
Она сделала шаг вперёд и посмотрела прямо на меня.
— Ты правда хочешь уехать без папы? — в её голосе был настоящий страх. — Ты заберёшь меня, а его оставишь?
У меня пересохло во рту.
— Милая, я… я просто… — начала я, но слова застряли.
Дочка вскинула подбородок и выкрикнула:
— Ты потом и меня бросишь? Как бабушку!
Внутри у меня словно что-то оборвалось. Я протянула к ней руки, но она отступила назад.
— Ты не понимаешь, — прошептала я. — Я хочу, чтобы у нас с тобой были хорошие воспоминания. Чтобы ты увидела море, солнце, радость, а не только разговоры о больницах.
— А бабушка? — не отступала она. — Ей ведь тоже плохо. Ты сама говоришь, что людям надо помогать… а сама не хочешь.
Я посмотрела на мужа. Он сидел, опустив глаза. Ни слова. Ни одной попытки объяснить ребёнку, поддержать меня или хотя бы взять часть этой боли на себя. Всё снова оказалось на мне.
— Послушай меня, — я присела перед дочкой на корточки. — Я не хочу тебе врать. Да, я злюсь на бабушку. Потому что каждый раз, когда мы собираемся куда-то поехать, у неё внезапно появляются проблемы. Но ты же понимаешь: если мы будем бесконечно отменять свои планы, мы так никогда никуда и не выберемся.
Она молчала, губы у неё дрожали. Потом она тихо сказала:
— Я хочу, чтобы мы были вместе. Ты, папа и я. Всегда.
И расплакалась.
Я обняла её, крепко прижимая к себе, и почувствовала, как сердце сжимается от боли.
Саша подошёл ближе, погладил дочь по голове и посмотрел на меня тяжёлым, осуждающим взглядом.
— Вот видишь, — тихо сказал он. — Ребёнку больно это слышать. Ты сама её ранишь.
Я только крепче прижала дочь к себе. Сил спорить уже не было.
А в голове крутилась одна мысль: если мы сейчас снова не уедем, если опять уступим, мы потеряем не просто отпуск. Мы потеряем гораздо больше — уважение друг к другу и доверие собственной дочери.
На следующее утро я едва успела поставить чайник, как во дворе хлопнула дверь подъезда. Через пару минут в коридоре раздался знакомый протяжный голос.
— Саша, открой. Это я.
Я замерла. Сердце провалилось куда-то вниз. Она пришла.
Муж молча бросился к двери и распахнул её. На пороге стояла свекровь — бледная, в платке, с сумкой в руке. На вид слабая, несчастная, почти больная, но глаза у неё блестели совершенно живым раздражением.
— Мам, тебе бы дома лежать, — встревожился Саша. — Зачем ты пришла?
— А что мне одной делать? — резко ответила она. — Вы же моя семья. А в своей квартире я как в клетке. Я пришла сказать, как всё будет.
Она прошла на кухню так, будто это был её дом, поставила сумку прямо на стол и села. Я стояла возле шкафа, сжимая кружку так сильно, что боялась её выронить.
— Значит так, — начала свекровь. — Я снова записалась к врачу. Завтра надо ехать сдавать анализы. Саша, ты меня отвезёшь.
— У нас билеты, — сухо напомнила я. — Мы уезжаем.
Она повернулась ко мне и прищурилась.
— Это всё ты. Ты настраиваешь его против матери. Хочешь, чтобы он меня бросил. Хочешь разрушить семью.
— Я хочу жить своей жизнью, — не выдержала я. — Мы уже несколько лет всё отменяем из-за ваших болезней.
— Болезней? — она резко ударила ладонью по столу. — Ты считаешь, я притворяюсь?
— Я считаю, — медленно выдохнула я, — что у вас удивительный талант заболевать именно тогда, когда у нас появляются планы.
Саша вскочил.
— Хватит! — крикнул он. — Вы обе что, сговорились? Мама, не надо на неё нападать. А ты, — он посмотрел на меня, — не говори таких вещей.
— Сынок, — свекровь прикусила губу, и голос её стал мягче, — ты же понимаешь, если ты уедешь, я останусь совсем одна.
А вдруг со мной что-нибудь случится? Кто мне поможет?
— Есть врачи, — не удержалась я. — Вы же сами сказали, что записались на приём. Значит, ситуация под контролем.
Она резко повернулась ко мне.
— У тебя вместо сердца камень. Не удивлюсь, если ты и с ребёнком такая же.
Меня будто сжало изнутри. В этот момент дочка выглянула из коридора и услышала последние слова. Я увидела, как она нахмурилась и снова спряталась за дверью.
— Не смейте трогать ребёнка, — повысила я голос. — Я не позволю втягивать её в ваши игры.
Свекровь презрительно фыркнула, достала из сумки пакет и положила его на стол.
— Вот, Саша, здесь список лекарств. Купи. И даже не думай ехать отдыхать, пока со мной всё не станет нормально.
Она поднялась и медленно направилась к выходу, оставив после себя запах таблеток, лекарств и тяжёлое молчание.
Саша молча смотрел на список, лежавший на столе. Я тоже смотрела туда же. Между нами словно выросла невидимая стена.
Я понимала только одно: если сейчас мы снова уступим, этому не будет конца никогда.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Саша отключился почти сразу — усталость, а может, привычка уходить от проблем сделали своё дело. Я лежала рядом и слушала его ровное дыхание, а сама словно задыхалась от мыслей.