Галина Сергеевна пила чай минут двадцать. За это время она успела оценить кухонные шторы: «ткань дешёвая, быстро выгорит», причёску Веры: «длинные волосы тебе не идут, зря отращиваешь», и игрушки в детской: «избалуете, потом слово поперёк сказать не сможете».
Когда за свекровью наконец закрылась дверь, Вера опустилась на стул и несколько минут просто смотрела в стену. Настя на полу перебирала кубики. Где-то за окном гудел автобус.
Вечером Артём вернулся домой и почти сразу понял всё по её лицу.
— Приходила?
— Приходила.
— Что было на этот раз?
— Суп, пыль, бельё, шторы, мои волосы. Всё по списку. Артём, ты с ней говорил?
— Говорил. Позавчера. Сказал: «Мама, звони перед тем, как прийти. Вера хозяйка в своём доме. Не нужно делать ей замечания».
— И что она сказала?
— Что она мать и имеет право знать, как живёт её сын. Что она не критикует, а помогает. И что я стал чужим.
— Чужим. Потому что попросил уважать собственную жену.
— Вера, я понимаю. Я на твоей стороне.
— Я знаю, что ты на моей стороне. Но одного этого мало. Мне нужно, чтобы что-то изменилось. Не когда-нибудь. Не потом. Сейчас.
Он подошёл и положил ладонь ей на плечо. Она не отстранилась, но и не потянулась к нему. Между ними не было ссоры. Только усталость — общая, тяжёлая, как рюкзак, который они оба давно тащили на себе.
— Я заберу у неё ключ, — тихо сказал он.
— Давно пора.
— Завтра. Заеду и заберу.
Вера кивнула. Ей очень хотелось поверить, что «завтра» действительно означает завтра, а не расплывчатое «когда-нибудь». Хотелось поверить, что это решит хотя бы часть проблемы.
Ключ Артём забрал. Галина Сергеевна отдала его молча, с видом глубоко оскорблённой королевы, и потом три дня не звонила — демонстративно, наказующе. Но Вера впервые за долгое время вздохнула свободнее. На целых три дня.
А потом позвонила Марина.
— Вера, привет! Это Марина. Слушай, мы с девочками хотели бы к вам в субботу заехать. Можно?
— В субботу? Подожди, мне нужно подумать…
— Да что там думать! Девчонки по Настюше соскучились, давно её не видели. Я тортик куплю.
— Марина, я уточню у Артёма планы и перезвоню тебе.
— Ну ладно, только не забудь. А то я уже торт присмотрела. Сегодня по скидке.
Вера положила телефон и несколько секунд смотрела на экран. Она прекрасно знала, что означает визит Марины. Знала по опыту — не одному, а уже трём.
Вечером она рассказала всё Артёму.
— Марина хочет приехать с девочками в субботу.
— Угу.
— Артём, пожалуйста, посмотри на меня.
Он поднял глаза от телефона. В них было то самое виноватое понимание, которое само по себе ничего не меняет, но хотя бы не отрицает проблему.
— Я помню, что было в прошлый раз.
— В прошлый раз Алиса разобрала мою шкатулку и потеряла серьгу. Бабушкину серьгу, Артём. А Полина исписала фломастером Настину азбуку. Новую. Ту, которую мы искали в трёх магазинах.
— Я помню.
— А когда я попросила Марину следить за детьми, она сказала: «Они маленькие, что ты к ним пристала». А твоя мама добавила, что я жадничаю и придираюсь.
— Вера…
— Нет, дай я договорю. Я не хочу, чтобы они приходили. Ни в эту субботу, ни в следующую. Я устала быть виноватой только за то, что прошу уважать мой дом.
Артём молчал. Он не спорил. Он и сам знал: сестра привыкла жить так, будто чужие вещи, чужое время и чужое пространство не имеют никакой ценности. Он видел это с детства.
— Что ты собираешься сделать? — наконец спросил он.
— Я уже решила.
— Скажи.
— Я скажу ей, что в субботу мы едем к моей маме. С Настей. На целый день. И это будет правдой, потому что я сейчас позвоню маме и договорюсь.
— Хорошо.
— Просто «хорошо»?
— А что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Я хочу услышать, что ты меня поддерживаешь. Не просто согласен, а понимаешь, почему я так поступаю.
Он поднялся, подошёл к ней и сел рядом на подлокотник кресла.
— Я понимаю. И поддерживаю. Вера, мне стыдно за поведение моей семьи. Стыдно, что тебе приходится всё это терпеть. И если тебе легче закрыть дверь — закрывай. Я буду стоять рядом с тобой по эту сторону.
Она положила голову ему на плечо. Всего на миг. Но этого оказалось достаточно.
Утром Вера перезвонила Марине. Голос у неё был спокойный, ровный, без единой дрожи.
— Марина, привет. Насчёт субботы — не получится. Мы едем к моей маме на весь день, давно обещали.
— Ну вот. А я уже девочкам сказала. Может, тогда вечером? Часиков в шесть? Вы же вернётесь.
— Нет, мы останемся у мамы ночевать. Она просила.
— Ночевать? Серьёзно? А в воскресенье?
— В воскресенье у нас тоже планы. Марина, давай созвонимся на следующей неделе, хорошо? Я напишу.
На другом конце повисла пауза. Вера мысленно отсчитала три секунды.
— Ну ладно. Только ты точно напиши, а то ты всё время забываешь.
— Не забуду. Пока.
Она нажала на завершение вызова и положила телефон экраном вниз. Ни одной щели. Ни одной лазейки. Ни малейшей возможности просунуть ногу в дверь. Этому Вера научилась не из умных статей, а из собственных ран.