Марина не была человеком, который спокойно принимает отказ. Она звонила в субботу. Потом в понедельник. Потом написала Артёму. Потом снова Вере.
Сообщение было длинным, с кучей восклицательных знаков и смайликов.
«Верочка, ну ты чего! Девочки прямо плачут, так хотят к Насте! Может, хоть на часик заедем? Я тортик привезу, тот самый, помнишь? Мы тихо посидим, честное слово!»
Вера прочитала, закрыла сообщение и не ответила. Через два часа пришло новое — уже от Галины Сергеевны.
«Вера, Марина сказала, что ты их не пускаешь. Это правда? Дети хотят увидеть двоюродную сестру. Ты теперь запрещаешь родственникам общаться?»
Внутри у Веры что-то щёлкнуло. Не сломалось. Именно щёлкнуло — как переключатель. С режима «терпеть» на режим «достаточно».
Она набрала свекровь.
— Галина Сергеевна, здравствуйте. Я увидела ваше сообщение.
— И что ты скажешь?
— Скажу прямо, если вы не против.
— Говори.
— Я никому ничего не запрещаю. Но я имею право решать, кого и когда принимать в своём доме. Это мой дом. Мой и Артёма.
— Мой сын тебе, между прочим, не чужой человек. И Марина — его родная сестра.
— Именно поэтому я разговариваю с вами, а не просто молчу. Потому что уважаю вашу семью. Но прошу уважения и к себе.
— Какого ещё уважения? Что мы тебе такого сделали?
— Галина Сергеевна, во время прошлого визита Алиса без разрешения залезла в мой шкаф и потеряла серьгу, которая была мне дорога. Полина разрисовала книгу, купленную для Насти. Когда я сказала об этом Марине, она ответила, что дети маленькие и я придираюсь. А вы сказали, что я жадничаю.
— Так дети и есть дети!
— Дети — это дети. Но взрослые — это взрослые. И взрослые отвечают за своих детей. Я отвечаю за Настю. Марина должна отвечать за Алису и Полину. Но она этого не делает. А вы её поддерживаете. Поэтому — нет. В ближайшее время они к нам не придут.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— Артём знает?
— Артём рядом. Хотите с ним поговорить?
Пауза повисла тяжёлая, как свинец.
— Дай ему трубку.
Вера передала телефон мужу. Артём взял его и отошёл к окну, встав спиной к жене. Голос у него был спокойный, но твёрдый. Вера впервые слышала этот тон именно таким.
— Мам, привет. Да, я знаю. Нет, это не Вера одна решила. Мы решили вместе. Мам… Мам, послушай. Я тебя люблю. И Марину люблю. Но я живу здесь с женой и дочерью. И если в этом доме моей жене плохо, значит, проблема есть. И проблема не в Вере. Проблема в том, как вы себя ведёте. Обе. Нет, я никого не предаю. Я защищаю свою семью. Поговорим, когда все успокоятся.
Он сбросил вызов и повернулся к Вере. Лицо у него было бледное, челюсть напряжена. Но взгляд — ясный.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что. Надо было раньше.
Телефон сразу снова зазвонил. Марина. Артём посмотрел на экран и сбросил. Потом ещё раз. И снова.
— Она будет звонить весь вечер, — сказала Вера.
— Пусть звонит. Мы не обязаны каждый раз отвечать.
Он отложил телефон и сел на пол рядом с Настей, которая строила башню из мягких кубиков. Поставил сверху ещё один кубик — башня качнулась, но устояла. Настя звонко рассмеялась.
Вера смотрела на них и чувствовала что-то непривычное. Не радость. Не облегчение. Скорее тишину. Настоящую, честную тишину, которая приходит тогда, когда перестаёшь оправдываться.
Прошло две недели. Галина Сергеевна не приходила — то ли обиделась, то ли думала. Марина написала один раз: «Вы вообще нормальные?» Вера не ответила. Артём ответил коротко: «Мы нормальные. Созвонимся позже».
А потом произошло то, чего Вера совсем не ожидала.
В субботу утром она листала местную группу объявлений — искала зимний комбинезон для Насти. И вдруг замерла. Пальцы остановились на экране.
На фотографии была детская азбука. Та самая. С узнаваемой обложкой и маленькой наклейкой магазина в углу. А на третьем снимке был разворот, где Вера отчётливо увидела след от фломастера. Полинин след. Та самая страница, которую она прекрасно помнила.
В объявлении было написано: «Азбука для малышей, состояние хорошее. 500 рублей. Пишите в личные сообщения».
Продавец — «Марина К.».
Вера сделала скриншот. Потом ещё один. Затем открыла профиль Марины и стала листать другие объявления. Детские формочки для песка — Вера дарила их Алисе прошлым летом на день рождения. Куртка — та самая, которую Вера отдала Марине бесплатно со словами: «Пусть носит, Насте уже мала». Деревянный пазл — Настин. Вера купила его в начале осени, а потом долго не могла найти и решила, что он куда-то закатился при уборке.
Она не закричала. Не расплакалась. Просто молча протянула телефон Артёму и сказала одно слово:
— Смотри.
Артём листал долго. Его лицо менялось постепенно: от непонимания к узнаванию, от узнавания к злости. Он положил телефон на стол и провёл ладонями по лицу.
— Это же Настин пазл.
— Да.
— Она его забрала. Из нашего дома.
— Да.
— Когда?
— В последний раз, когда они были у нас. Я думала, он потерялся. Три дня искала. А он теперь продаётся.