— И что сказал Дмитрий?
— Сначала он долго молчал. Очень долго. Потом сказал: «Я подозревал. Спасибо, что сказали правду». И попросил встретиться. Мы встретились вчера утром. Он оказался спокойным, вежливым человеком. И, в отличие от моего мужа, он умеет смотреть правде в лицо.
— Галя, ты понимаешь, во что ввязалась?
— Я ни во что не ввязываюсь. Я решаю проблему. Сама. Потому что больше её за меня никто не решит.
Вечером того же дня в квартиру Галины и Артёма явилась Валентина Борисовна. Без звонка, без предупреждения — просто нажала на кнопку звонка, а когда Галина открыла, прошла внутрь.
— Мне Артём звонил. Сказал, что ты вчера устроила ему скандал.
— Добрый вечер, Валентина Борисовна. Раз уж пришли, проходите.
Свекровь устроилась в кресле в гостиной и поправила полы своего кашемирового плаща.
— Галина, я старше тебя. Я жизнь прожила. Поэтому послушай: не лезь туда, куда тебя не зовут.
Галина села напротив неё.
— Куда именно — «туда»?
— В мужские дела. У Артёма сейчас тяжёлый период. Новая должность, большая ответственность. Ему нужна разрядка. В этом нет ничего страшного.
Галина почувствовала, как внутри поднимается горячая волна злости, но голос её остался спокойным.
— Вы сейчас пытаетесь объяснить мне, что мой муж имеет право на любовницу, а я должна молча это проглотить?
— Я говорю, что умная жена умеет не замечать лишнего. Ты хочешь сохранить семью? Тогда не устраивай цирк.
— А если я не хочу сохранять семью, где меня считают удобным предметом мебели?
Свекровь коротко усмехнулась — снисходительно и холодно.
— И куда ты без него пойдёшь, Галина? Квартира его. Машина его. Ты живёшь за его счёт. Включи голову.
Галина поднялась. Медленно, спокойно, как человек, который больше не сомневается.
— Валентина Борисовна, сейчас я скажу вам одну вещь, и вы выслушаете меня до конца. Эта квартира куплена на деньги вашего бывшего мужа, Сергея Павловича. Он подарил её нам на свадьбу и оформил на меня. Это мой дом. А вы сейчас сидите в моём кресле и объясняете мне, как жить с изменником.
Валентина Борисовна заметно побледнела.
— Это ложь. Эту квартиру купил Артём.
— Артём вам так сказал? Конечно. Ему удобно делать вид, что он всего добился сам. Только документы лежат в ящике. Хотите — могу показать.
Свекровь резко поднялась.
— На что ты намекаешь?
— Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: вы пришли в мой дом защищать сына, который мне изменяет. И при этом вы прекрасно знаете, каково это — быть женщиной на стороне. Потому что сами много лет были любовницей своего начальника. Пока он не умер.
Тишина опустилась между ними тяжёлой плитой. Валентина стояла неподвижно. Только пальцы на правой руке слегка дрогнули.
— Кто тебе наговорил эту мерзость?
— Сергей Павлович. Ваш бывший муж. Он всё знал. Всегда. И молчал ради Артёма. Но мне рассказал, когда я позвонила ему позавчера и попросила помощи.
Свекровь медленно взяла сумку со стула.
— Ты пожа… Ты совершаешь большую ошибку.
— Нет. Ошибкой было молчать четыре месяца. Теперь я её исправляю. И вот что, Валентина Борисовна: уходите из моего дома. Сейчас. И передайте сыну, что завтра в одиннадцать утра я буду ждать его здесь. За вещами. За его вещами.
Артём появился на следующий день не в одиннадцать, а в девять утра. Он буквально ворвался в квартиру с перекошенным от злости лицом и с порога начал кричать.
— Ты совсем с ума сошла?! Ты позвонила мужу Кристины! Ты наговорила моей матери! Ты связалась с моим отцом! Ты решила разрушить мне жизнь?!
Галина стояла у стола, на котором лежала стопка документов. Рядом сидел Сергей Павлович — отец Артёма, крепкий мужчина за шестьдесят с седыми висками и тяжёлым взглядом. Чуть дальше, возле окна, стоял его друг Виктор — они пришли вместе полчаса назад.
— Сядь, — сказал Сергей Павлович глухим ровным голосом.
— Пап, ты вообще зачем здесь?! Это наши с Галиной дела!
— Я сказал — сядь.
Артём не сел. Он подошёл к жене почти вплотную и наклонился к её лицу.
— Ты хоть понимаешь, что натворила? Дмитрий звонил Кристине, кричал на неё! У неё ребёнок, семья! А ты влезла!
Галина смотрела ему прямо в глаза. Не отступила.
— А у меня, значит, семьи нет? У меня можно всё разрушить, а я должна улыбаться?
— Это другое!
— Это ровно то же самое, Артём. Просто ты привык, что я молчу. Что терплю. Что проглатываю и иду готовить тебе ужин. Так вот — больше этого не будет.
Артём внезапно схватил её за запястье. Сильно, так что на коже сразу побелели следы от пальцев.
— Ты всё вернёшь назад. Позвонишь Дмитрию и скажешь, что соврала.
Сергей Павлович поднялся. Виктор сделал шаг от окна.
Но Галина успела первой.
Она резко выдернула руку и с размаху ударила Артёма по лицу. Звук пощёчины разнёсся по квартире резким хлопком. Артём отшатнулся, схватился за щёку, и в его глазах мелькнуло то, чего Галина раньше никогда не видела: растерянность. Чистая, детская, беспомощная растерянность.
— Ты… ты меня ударила?