— Да. И ударю ещё раз, если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня руку. Ты схватил меня за запястье, Артём. При собственном отце. Ты вообще понимаешь, что делаешь?
Сергей Павлович подошёл к сыну. Встал напротив. Они были примерно одного роста, но в тот момент отец казался выше на целую голову.
— Я сорок лет молчал. Сорок лет делал вид, что всё нормально. Когда твоя мать годами ездила к своему начальнику — я молчал. Ради тебя. Чтобы у тебя был дом, семья, нормальная жизнь. И что я получил? Ты вырос точной копией человека, которого я ненавидел сильнее всех.
— Пап, ты о чём вообще?
— О твоей матери, Артём. О том, что она двенадцать лет была любовницей Погорелова. Ты был ребёнком и ничего не понимал. А я терпел. Потому что боялся, что ты останешься без отца. И вот результат: ты стоишь здесь и орёшь на свою жену за то, что она посмела защитить себя.
Артём стоял, опустив руки. Его щека краснела уже не от удара, а от слов отца.
— Ты знал?
— Все знали, Артём. Весь двор, все знакомые, все вокруг. Только ты не знал. А когда Погорелов умер, твоя мать рыдала три дня. Конечно, не при тебе. При мне. И я её утешал. Представляешь? Утешал женщину, которая меня предала. Потому что я был слабым. Но Галина — не слабая. И я не позволю тебе сделать с ней то же, что твоя мать сделала со мной.
Виктор, стоявший у стены, впервые заговорил.
— Артём, я знаю твоего отца и вашу семью больше тридцати лет. Скажу прямо: сейчас ты стоишь у края. И единственное, что может тебя спасти, — это честность. Перед Галиной, перед отцом и перед самим собой.
Артём молчал. Он переводил взгляд с документов на столе на отца, потом на Виктора, потом на Галину — и не находил ни одного слова. Впервые в жизни у него не было готовой отговорки.
— Эти документы, — Галина положила ладонь на стопку бумаг, — подтверждают, что квартира оформлена на меня. Сергей Павлович дал мне нотариально заверенную копию дарственной. Машина, на которой ты ездишь, тоже записана на меня, если ты забыл. Ты можешь забрать одежду, личные вещи и уехать. Куда хочешь.
— Ты меня выгоняешь?
— Я освобождаю себя от человека, который меня не уважает. Это разные вещи.
Прошла неделя. Галина снова стояла на кухне и мешала сахар в чашке — два круга вправо, два влево. Только теперь движения были лёгкими, почти спокойными.
Зазвонил телефон. Это была Марина.
— Галя, ты сидишь?
— Стою. Говори.
— Кристина Ледовская вчера выложила пост в соцсетях. Что-то вроде публичного раскаяния. Призналась, что была в отношениях с женатым мужчиной. Имена не назвала, но в их районе и так все поняли. Дмитрий подал на развод.
— Я знаю. Дмитрий звонил мне вчера. Он забрал сына и переехал к родителям.
— А Артём?
— Артём живёт у матери. Валентина Борисовна, похоже, получила нового подопечного.
Марина на секунду замолчала.
— Ты как?
— Нормально, Марина. Впервые за полгода я спокойно сплю. Не прислушиваюсь к его телефону. Не нюхаю рубашки. Не придумываю ему оправдания. Просто живу.
— А Сергей Павлович?
— Заходил вчера. Привёз мне книжный шкаф и сам его собрал. Представляешь, шестьдесят два года, а руки золотые. Поставил, прикрутил, полки выровнял. Потом мы пили чай, и он сказал: «Галя, ты сделала то, на что у меня не хватило характера. Спасибо».
— Он хороший человек.
— Он лучший человек из всех, кого я знаю. И мне очень жаль, что его собственный сын этого не унаследовал.
В дверь позвонили. Галина пошла открывать, не выпуская телефон из руки.
На пороге стоял Дмитрий Ледовский. Высокий, сдержанный, с папкой в руках.
— Галина, простите, что без предупреждения. Я привёз копии документов, о которых вы просили.
— Проходите, Дмитрий.
Он вошёл, аккуратно снял обувь и прошёл на кухню. Положил папку на стол.
— Здесь всё. Переписка из рабочего мессенджера Артёма и Кристины. Она сохранила всё — видимо, на случай страховки. Я нашёл это, когда забирал свои вещи. Там есть кое-что важное.
— Что именно?
— Артём писал ей, что хочет перевести вашу квартиру на себя через фиктивный договор. Упоминал знакомого, который должен был помочь. Это было три недели назад.
Галина взяла папку, открыла и прочитала первую страницу. Потом вторую. Потом третью.
— Марина, ты ещё слушаешь? — спросила она в телефон.
— Да, я здесь!
— Он собирался украсть у меня квартиру. Мой муж. Человек, с которым я прожила семь лет. Он обсуждал это со своей любовницей, пока я стирала его рубашки и готовила ему завтраки.
— Ты… ты серьёзно?
— Более чем. У меня в руках доказательства.
Дмитрий сел напротив неё.
— Галина, я хотел ещё кое-что сказать. Вчера мне звонила Валентина Борисовна. Представляете? Просила забрать заявление на развод. Говорила, что это «недоразумение», что Кристина «прекрасная жена и мать», что нужно «всё забыть и жить дальше».
— Она звонила вам?
— Да. А когда я отказался, начала кричать. Сказала, что я разрушаю две семьи. Что обязан подумать о ребёнке. Что мужчины «всегда так жили и будут жить».
Галина положила папку обратно на стол.