Сергей Павлович поднялся со стула. Виктор шагнул от окна.
Но Галина успела первой.
Она резко выдернула руку и с размаху ударила Артёма по лицу. Хлопок разнёсся по квартире. Артём отшатнулся, схватился за щёку, и в его глазах мелькнуло то, чего Галина раньше никогда не видела: растерянность. Настоящая, чистая, почти детская растерянность.
— Ты… ты меня ударила?
— Да. И ударю ещё раз, если ты когда-нибудь снова посмеешь поднять на меня руку. Ты схватил меня за запястье, Артём. При своём отце. Ты вообще понимаешь, что делаешь?
Сергей Павлович подошёл к сыну и остановился прямо перед ним. Он смотрел сверху вниз — хотя они были одного роста, в этот момент казалось, что отец выше на целую голову.
— Я молчал сорок лет. Сорок лет делал вид, будто всё в порядке. Когда твоя мать годами ездила к своему начальнику, я молчал. Ради тебя. Чтобы ты рос в нормальном доме. И знаешь, что вышло? Ты стал точной копией человека, которого я ненавидел больше всех.
— Пап, ты о чём вообще?
— О твоей матери, Артём. О том, что она двенадцать лет была любовницей Погорелова. Ты был маленький и ничего не понимал. А я терпел. Боялся, что ты останешься без отца. Вот только результат передо мной: ты стоишь здесь и орёшь на жену за то, что она осмелилась защитить себя и свою семью.
Артём стоял, опустив руки. Его щека краснела уже не столько от пощёчины, сколько от слов отца.
— Ты знал?
— Все знали, Артём. Весь двор, все знакомые. Только ты не знал. А когда Погорелов умер, твоя мать плакала три дня. Не при тебе, конечно. При мне. Представляешь, я её утешал. Утешал женщину, которая меня предала. Потому что был слабым. Но Галина — не слабая. И я не позволю тебе сделать с ней то, что твоя мать когда-то сделала со мной.
Виктор, до этого молчавший у стены, впервые заговорил.
— Артём, я друг твоего отца. Я знаю вашу семью больше тридцати лет. Скажу тебе прямо: сейчас ты стоишь у края. И единственное, что может тебя спасти, — честность. Перед Галиной, перед отцом и перед самим собой.
Артём молчал. Он переводил взгляд с документов на столе на отца, потом на Виктора, потом на Галину — и впервые не находил ни одного подходящего оправдания.
— Эти бумаги, — Галина положила ладонь на стопку документов, — подтверждают, что квартира оформлена на меня. Сергей Павлович передал мне нотариально заверенную копию дарственной. Машина, на которой ты ездишь, тоже оформлена на меня, если ты вдруг забыл. Ты можешь забрать одежду, личные вещи и уйти. Куда — решай сам.
— Ты меня выгоняешь?
— Я избавляю себя от человека, который меня не уважает. Разница существенная.
Прошла неделя. Галина стояла на кухне и снова размешивала сахар — два круга вправо, два влево. Только теперь её движения были лёгкими, почти невесомыми.
Зазвонил телефон. Это была Марина.
— Галя, ты сидишь?
— Стою. Говори.
— Кристина Ледовская вчера выложила пост в соцсетях. Что-то вроде публичного признания. Написала, что у неё была связь с женатым мужчиной. Имён не назвала, но в их районе все и так поняли, о ком речь. Дмитрий подал на развод.
— Я знаю. Дмитрий звонил мне вчера. Он забрал сына и уехал к родителям.
— А Артём?
— Артём теперь живёт у матери. Валентина Борисовна, видимо, получила нового человека, которого можно спасать.
Марина на секунду замолчала.
— Ты сама как?
— Нормально, Марина. Впервые за последние полгода я спокойно сплю. Не слушаю, когда у него зазвонит телефон. Не нюхаю рубашки. Не придумываю оправдания его лжи. Я просто живу.
— А Сергей Павлович?
— Заходил вчера. Привёз мне книжный шкаф и сам его собрал. Представляешь, человеку шестьдесят два, а руки золотые. Поставил, прикрутил, выровнял полки. Потом мы пили чай, и он сказал: «Галя, ты сделала то, на что у меня не хватило характера. Спасибо».
— Он хороший человек.
— Самый хороший из всех, кого я знаю. И мне очень жаль, что его сын этого не унаследовал.
В дверь позвонили. Галина пошла открывать, продолжая держать телефон в руке.
На пороге стоял Дмитрий Ледовский. Высокий, спокойный, с папкой в руках.
— Галина, извините, что приехал без предупреждения. Я привёз копии документов, о которых вы просили.
— Проходите, Дмитрий.
Он вошёл, аккуратно снял обувь и прошёл на кухню. Положил папку на стол.
— Здесь всё. Переписка из рабочего мессенджера между Артёмом и Кристиной. Она зачем-то всё хранила — видимо, как страховку. Я нашёл это, когда забирал свои вещи. Там есть довольно любопытные вещи.
— Какие именно?
— Артём писал ей, что собирается переоформить вашу квартиру на себя через фиктивный договор. Что у него есть знакомый, который поможет всё провернуть. Это было три недели назад.
Галина взяла папку, раскрыла её, прочитала первую страницу. Потом вторую. Потом третью.
— Марина, ты ещё слышишь меня? — спросила она в телефон.
— Да, я тут!
— Он собирался украсть у меня квартиру. Мой муж. Человек, с которым я прожила семь лет. Обсуждал это со своей любовницей, пока я стирала его рубашки и готовила ему завтраки.