— Лекарство, — спокойно ответила Лиза, поднимаясь. — У вас серьезные проблемы. Я пришла их исправить.
Коробейник попытался выругаться, но язык перестал слушаться. Он видел, как женщина снимает парик, открывая короткие пепельные волосы. Как стирает с губ яркую помаду и будто превращается в другого человека — холодного, собранного, опасного. Как достает из чемоданчика белый халат и надевает его поверх черного платья.
Они не потеряли сознание полностью. Препарат был рассчитан так, чтобы разум оставался на поверхности, а тело становилось чужим и неподвижным. Они чувствовали холод воздуха, прикосновения, звон металла. Но не могли пошевелить даже пальцем.
Рита подошла к Коробейнику. Проверила пульс, посмотрела в зрачки.
— Пациент готов, — произнесла она вслух.
Она придвинула инструментальный столик и включила портативную лампу. Свет вспыхнул ярко, хирургически бело, выхватывая из темноты лица, руки, металл. Рита надела маску, перчатки и взяла скальпель.
— Вы останетесь живы, — сказала она, склоняясь над Коробейником. — Я не убийца. Я врач. А врачи помогают людям стать безопаснее для окружающих.
Она сделала первое движение быстро и точно.
— Что ты делаешь? — донеслось едва слышно, сдавленно.
— Убираю источник вашей жестокости. То, чем вы всю жизнь гордились и чем пугали женщин. То, что помогало вам считать себя хозяевами чужих тел и судеб.
Коробейник издал хриплый, звериный звук. Это не был крик — скорее вой раненого животного.
— Ты… больная…
— Возможно. — Рита продолжала работать спокойно и сосредоточенно. — Но этот мир создали вы. Я лишь научилась в нем выживать.
Операция длилась около часа. Потом она перешла ко второму. Штырь уже был без сознания — организм не выдержал действия препарата. Рита не стала приводить его в чувство. Она действовала быстро, аккуратно, профессионально.
Когда все было закончено, она наложила швы, обработала раны, сделала необходимые инъекции. Затем привязала обоих к креслам — не настолько туго, чтобы они не смогли освободиться позже, но достаточно крепко, чтобы не упасть и не навредить себе.
Она сняла халат, перчатки и маску. Потом взяла ведро холодной воды и выплеснула его Коробейнику на голову.
Он очнулся с кашлем и сиплым вдохом. Глаза были безумными.
— Что ты сделала? Что ты со мной сделала?!
Рита наклонилась ближе и посмотрела ему прямо в глаза.
— Сделала вас менее опасным. Теперь вы больше не причините такой боли ни одной женщине. Вы будете жить. Но уже не так, как раньше.
Она отошла к двери и взяла сумочку.
— В полицию обращаться не советую. Представьте, как будут смотреть ваши дружки, когда узнают, что одна женщина сделала с двумя такими «сильными» мужчинами.
— Я найду тебя! — прохрипел он вслед. — Я тебя убью!
— Не найдете, — ответила она из коридора. — До утра вы даже встать не сможете.
Дверь захлопнулась. Вскоре за окном завелся мотор. Красные огни машины растворились в темноте.
Коробейник остался в кресле, глядя на испачканную клеенку под ногами. Рядом тяжело дышал Штырь. В доме было тихо — только камин потрескивал в углу.
Часть шестая. Урок для наследника.
Прошло три недели. Люди Третьяка начали нервничать: Коробейник и Штырь исчезли, не отвечали на звонки, а когда наконец объявились, выглядели так, будто увидели смерть. Они почти не разговаривали, отводили глаза и сказали только одно: уходят из дела. Руслан Третьяк пришел в ярость, но поделать ничего не смог — старые волки имели право на покой.
Он не связал их исчезновение с собой. Был слишком уверен в собственной неприкосновенности, чтобы поверить, что прошлое способно вернуться.
И это стало его ошибкой.
Июль 2006 года. Ночь. Москва.
Клуб «Атлантис» на Тверской гремел музыкой так, что стекла дрожали. Кирилл Третьяк, пьяный и довольный собой, вышел на улицу покурить. Настроение было отличным: сегодня ему удалось «уговорить» новую знакомую — стройную брюнетку с длинными ногами, и она согласилась поехать с ним за город. Еще одна победа. Еще одна добыча.
Он докурил, бросил окурок в сугроб — снег в Москве в июле должен был насторожить, но он был слишком пьян, чтобы заметить странность, — и направился к машине. Porsche Cayenne стоял у обочины. Кирилл открыл дверь и сел на заднее сиденье.
— Поехали, — бросил он водителю.
Машина не двинулась.
— Я сказал, поехали! — рявкнул Кирилл.
Водитель медленно повернул голову. Это был не его обычный шофер. За рулем сидела женщина. Короткие пепельные волосы, тонкая оправа очков, холодные глаза.
— Вы сели не в ту машину, — спокойно сказала она.
Кирилл замер. Он дернул ручку двери, но та не открылась — была включена блокировка. Он попытался закричать, но в этот момент женщина резко повернулась и сделала быстрый укол ему в шею.
— Ты… — прошептал он, чувствуя, как перед глазами плывут огни. — Кто ты?
— Та, кого тебе не следовало встречать, — ответила Рита. — Хотя лично ты меня еще не трогал. Зато твой отец — да. А дети иногда платят за то, чему их научили отцы.